Если Счастье обычно стучится в двери, то Несчастье входит даже через виртуальные окна. Один клик — и ты в белом аду. Один крик — открой глаза, ты не спишь. Один миг — и твоя жизнь — хрупкий лед. Беги… «Мы едем в рай» — так думала компания молодых людей, отправляясь в глухую деревушку на Рождество. Казалось, мечты о романтическом приключении вот-вот сбудутся…
Авторы: Молчанова Ирина Алексеевна
— Нет-нет, что вы, — замахал он руками, — в последний момент я передумал, ну да слушайте, расскажу по порядку, как было!
— Но почему именно тут?
— Мы с моей Аннушкой поехали к ее матери в деревню, мама Галя живет в добротном таком доме, собаку держит, корову, кур, свинья даже есть. Деревенька небольшая, все старухи живут, тихо, захолустье. Но что еще одинокой бабе нужно? Анна-то моя утром блинков напекла, я сижу, ем, а она шепотом матушку выпроводила, да как обухом меня по голове, говорит, развода хочу. А я не понимаю ничего, какого такого развода — десять лет вместе! Говорю, белены ты, что ли, объелась, Анька? Думал, шутку шутит, а она не шутила. — Герберт сжал кулаки. — Она в Петербурге на другого заглядывается, а я-то по доверчивости своей думал, подрабатывает, чтобы мы могли машину другую купить, ребенка завести, как она сама же хотела. Я рассердился, сильно рассердился, в коровник выскочил, там веревка, Анька-то за мной бежала, я ей и сказал сгоряча, раз ты так, повешусь пойду, пусть совестно тебе станет! Она в слезы, я не стал жалеть, пальто накинул и ушел. Проучить хотел, злился. Мужик один меня до лесу подкинул, а там уж я сам, и погода такая чудесная, в лесу хорошо… Разобиделся, думал и впрямь повешусь, — Герберт поднял на девушку глаза и вздохнул: — Куда там, в последний момент страшно стало, ну я на пень обратно и скакнул.
— Если так, то кто же там висел? — изумилась Алиса.
Он пожал плечами:
— Даже не представляю.
Девушка посмотрела в сторону:
— Это где-то тут недалеко было, я помню.
— Мы можем сходить и посмотреть, — Герберт вновь предложил ей руку.
Алиса задрала голову. Небо было чистым, солнце висело все так же высоко, а казалось, что она больше часа болтала со странным мужчиной.
— Мне нужно искать брата.
— Этот пенек в трех шагах, пойдемте посмотрим.
Алиса сдалась:
— Хорошо, только быстро.
Они сошли с тропы, Герберт что-то увлеченно рассказывал, девушка не слушала. Мысли унесли ее в тот день, когда увидела повешенного человека, такого же, в сером пальто, черных ботинках, с жидкими каштановыми волосами. Теперь она жалела, что хоть одним глазком не заглянула ему в лицо. Ошибки быть не могло, это тот самый мужчина, и тогда — четыре дня назад, он был мертв. А теперь шел рядом, разговаривал с ней и даже посмеивался.
— Вот и пенек! — театрально воскликнул Герберт.
Снег застилал глаза и падал за воротник, Никита бежал не разбирая дороги, пока совсем не выдохся. Тогда он привалился к дереву и сполз по нему в сугроб. Холод проник в рукава, под свитер, пробрался в сапоги. Сердце учащенно стучало, дыхание сбилось, нестерпимо хотелось пить. Он снял мокрую рукавицу, взял снег и поднес ко рту. Снег приятно таял, наполняя рот холодной водой, которую мальчик с блаженством глотал. Вскоре окоченели пальцы, пришлось надеть заледеневшие рукавицы. Кругом стояла тишина, снежинки неслышно касались земли, изредка поскрипывали деревья. Солнце спряталось в серых тучах, последние светлые пятна, золотившие снег, кору, блестевшие в кронах деревьев исчезли, стало хмуро. Лес напоминал огромного дремлющего зверя, которого мог разбудить любой шорох, потусторонний звук.
Никита закрыл глаза. В тумане деревья казались страшными чудищами, надвигавшимися на него с раскинутыми руками. Было страшно снова открыть глаза, страшно шевелиться, дышать. Он слышал шаги, хруст снега под чьими-то ногами и пыхтенье, от которого по спине проходил мороз, а сердце стучало так громко, что, казалось, слышно во всем лесу. Набравшись храбрости, мальчик приоткрыл глаза и, увидев перед собой маленькую сгорбленную фигурку, широко их распахнул.
Девочка откинула с головы капюшон клетчатой куртки и шагнула вперед. Лохматые черные волосы лежали на плечах, слегка раскосые зеленые глаза смотрели пристально, на пухлых губах застыла кровавая корка.
Никита попытался подняться, но у него ничего не вышло, и он завалился на бок. Девочка засмеялась и неожиданно протянула ему измазанную в саже ладошку.
— Пойдем!
Он нехотя взялся за протянутую руку и поднялся на ноги.
— Пойдем, — повторила девочка и, проваливаясь в снег, пошла в ту сторону, откуда Никита прибежал.
Мальчик не сдвинулся с места.
Девочка вернулась и встала перед ним.
— Мари, — хрипло произнесла она.
— Я помню, — он снял рукавицы, пошарил в карманах и вынул брелок.
Она забрала брелок, спрятала в кармашке куртки и взяла мальчика за руку.
— Пойдем.
Они молча шли, он часто спотыкался, но Мари не давала ему упасть,
