Плохиш

был тот странный смешок.
— Принцесса, что на тебе сейчас? – Он нарочно понизил голос, очень хорошо помня, как на нее действует именно этот тембр, как она всегда чуть поджимает губы, когда он говорит ей на ухо «Доброе утро», и чем это в итоге заканчивается.
— Нууу… — Влада намеренно тянула с ответом.
— Быстрее, я жду, — поторопи он почти приказным тоном.
— Я не успела одеться и… — Снова пауза и никудышная попытка сдержать стеснение на выдохе. – В общем, я совсем голая.
Проклятье!
Воспоминания живо нарисовали ее образ: совершенно раздетая, маленькая, такая хрупкая и такая податливая на кровати. Голая, блядь. Голодная. Его маленькая невинно-развратная ванильная принцесса.
«Это будет очень тяжело», — сокрушенно подумал Стас, приподнимаясь на локте и, скрипя зубами, таращась на заметную выпуклость в штанах.
— Как раз собиралась одеть твою футболку, — продолжила она, очевидно, чтобы заполнить неловкую паузу.
— Чуть позже, — скомандовал он. Мысли стремительно толкались в голове, обрисовывая ее образы в самых невообразимых развратных позах, которые им еще предстояло опробовать. И для этого была, мать его, целая жизнь. – Я хочу, чтобы ты кончила для меня, принцесса. Я же знаю, что после этого ты сладко уснешь.
Она потихоньку застонала.
— Онегин, я … никогда… ну в общем…
— Принцесса, и я никогда.
— Да ну?
Эта разительная перемена в интонации заставила его прыснуть от смеха. Даже за сто лет вместе он, должно быть, не привыкнет к этим ее странным реакциям. К тому, как она стремительно перескакивает от радости к страсти, и от желания – к удивлению. Не девушка, а книжка с картинками, которые, что бы он ни делал, живут своей собственной жизнью. Заглядывай, запоминай – а все равно ничего не будет повторяться дважды.
— Никогда ни с кем не трахался по телефону, принцесса, — повторил он, намеренно чуть растягивая слова, прекрасно зная, какой будет ее реакция. Неваляшка никогда и не скрывала, что наслаждается их особенными моментами. – Считай, что лишишь меня девственности. Как тебе такая идея?
— Ох, — был ее короткий ответ.
— Ляг на спинку, принцесса. И широко разведи ножки. Как я люблю, помнишь? Пятками плотно к покрывалу, согни колени.
— Я…
— Ты это сделаешь, — повторил он, чувствуя, что в голосе появились рычащие нотки.
Сомнений в том, что она будет в точности исполнять все его указания, не было. Неваляшка так же дуреет от него, как и он, и точно так же сходит с ума. И если он сможет немножко подразнить свою принцессу – это будет более, чем хорошее завершение дня.
— Я легла, Стас, — выдохнула она на том конце связи.
— Не замерзла? – спросил он, и снова перекатился на живот. Лежать спокойно больше не казалось таким уж простым занятием. Совсем, блядь, не простым занятием.
— Немного, — призналась она.
— Помнишь мои пальцы у тебя между ног? – спросил он, сам прекрасно помня, какая она мягкая и влажная. Свободная ладонь невольно погладила шелковое покрывало: слишком грубое по сравнению с ее мокрыми складочками. – Как я тебя глажу? Как ты становишься охренительно горячей?
— Стас… — пробормотала она.
Он мысленно хмыкнул: ну вот, и голос стал тише, и где-то в глубине ее горла дрожит желание.
— Погладь себя между ног, принцесса.
— Я не могу, — попыталась сопротивляться она. Стесняется, думает о каких-то идиотских барьерах, о стыде. Стыд, кстати, нужно бы выколачивать из ее хорошенькой головки, и желательно поскорее.
— Можешь, принцесса, потому что я хочу услышать, как ты будешь кончать. И, поверь, я не успокоюсь, пока не услышу эти звуки. Ты только что присылала мне свои почти голые фотки, и, поверь, я сохранил их все, и не думаю, что мне хватит ума не глазеть на них в течение всей этой долбаной поездки.

— Тебе понравилось то, что ты увидел?
Он собирался написать в ответ, но вовремя остановился, ужаленный другой мыслью. Это какое-то безумие, но, в конце концов, они оба безумны. И скучают друг за другом. И по крайней мере в постели со своей Неваляшкой он точно не будет тормозить. Вопрос «стоит ли?» давно отошел на задний план. Наверное, еще в тот день, когда он впервые наткнулся на нее на том концерте.
Стас приподнял бедра, приспустил штаны и трусы, взял себя за основание, чувствуя, как болезненно касание отдалось в самые яйца. Блядь, это будет очень тяжело. Заснуть с такой эрекцией не он не сможет даже под гребаным наркозом.
Быстрый щелчок камерой телефона – и снимок улетел к Неваляшке за секунды.
— Это достаточно убедительный ответ на твой вопрос, принцесса? – спросил он, чуть посмеиваясь над ее громким урчанием в трубку. Влажны звук подсказал, что она кусает и облизывает