Плохиш

и болит.
Он даже не пытался понизить голос, и проходящая мимо почтенная дама бальзаковского возраста охнула, торопливо убираясь из поля его зрения, словно боялась заразиться. Стасу было глубоко плевать, но Влада все-таки смущенно откашлялась в кулак.
— Пошли, нам нужны еще бумажные полотенца, и держатели, и…
Она достала телефон, куда всю неделю записывала все, что, по ее мнению, нужно было купить в холодильник, ванну, комнаты и даже спальню.
Уже на стоянке, когда Стас перегружал вещи в машину, Влада потихоньку потянула его за рукав, привлекая внимание. Он повернулся – и уставился на стоящего рядом Артема. Его машина, судя по всему, стояла в соседнем ряду: Стас узнал девушку, которая наблюдала за Артемом, стоя у незакрытой двери.
— Привет, Артем. – Влада попыталась улыбнуться, но внезапная встреча сделала ее нервной. Стас видел, как дрожат кончики ее пальцев и проклинал все на свете за то, что Артем встретился именно сегодня.

Артем наклонился и довольно холодно, почти официально поцеловал ее в щеку. Потом так же нехотя кивнул ему. Стас ответил тем же.
— Хорошо выглядишь, — сказал Артем, оценивая сестру внимательным взглядом. Особенно долго таращился в лицо, как будто искал там подтверждение своим несбывшимся прогнозам.
Стасу пришлось силой затолкать желание съязвить по этому поводу.
— Ты тоже. – Влада приветливо помахала женщине своего брата, и та так же помахала в ответ. Изобразила ладонью знак а ля «созвонимся?» Влада кивнула.
— У отца день рождения на следующей неделе, — напомнил Артем. – Если хочешь – это будет хороший повод все наладить.
— Я ничего не ломала, чтобы налаживать, — не задержалась она с ответом. – И прекрасно помню, когда и у кого дни рождения. Прости, но, думаю, поздравительной открытки будет достаточно.
Она как-то повела плечом – и Стас моментально понял, что нуждается в ее поддержке. Встал за спиной, обнял за плечи, устроив голову у Влады на макушке. Артем с некоторой брезгливостью оценил этот жест.
— У тебя все еще есть семья, Влада, — напомнил он, всеми силами игнорируя тот факт, что теперь и Стас был невольным участником их «теплой встречи». – С кем бы ты ни была сейчас или потом, никто не заменит родителей.
— Не припоминаю, чтобы ты был таким же терпеливым, когда речь шла о Даше и Жене, — с горечью ответила Влада, притрагиваясь к ладоням Стаса дрожащими пальцами. Холодными пальцами, которые ему хотелось зажать в ладонях и согреть своим дыханием. – Или это только я среди Егоровых паршивая овца, лишенная права голоса?
Ее заметно потряхивало, и Стас понял, что еще немного – и эти вибрации окончательно выколотят из него терпение и понимание.
— Она со мной, Артем: сейчас – и потом, сказала жестко, проговаривая каждое слово. Вряд ли дойдет с первого раза, но хотя бы закроет рот для дальнейших конченных оценок их отношений. – И если Влада сказала, что не пойдет вручать папаше подарок, то она не пойдет вручать подарок, и не надо, блядь, пытаться внушать ей чувство вины.
— Ты и есть это чувство вины, Онегин. Она же с тобой только из благодарности.
Стас выгнул бровь, действительно удивленный этим смелым заявлением. И по взгляду Артема понял: этот засранец точно что-то знает. Хотя, какая к херам разница? Знают ровно те несколько человек, которым положено знать. А Влада…
— Передай маме привет и скажи, что я позвоню ей во вторник, как обычно.
Артем даже не потрудился как-то отреагировать на просьбу. Просто повернулся – и широким шагом направился к своей машине.
До самого дома они ехали молча, но на одном из перекрёстков Влада поймала его ладонь и поднесла к губам, целуя. У Стаса отлегло от сердца, и появился еще один повод врезать себе невидимую оплеуху: это же его Неваляшка — единственный из возможных идеальный пазл его души, без которого она никогда не была бы целой.
Они занесли покупки в дом: Стас привычным уже жестом погладил кота за ухом, улыбнулся, когда рыжий сунул любопытную морду внутрь самого большого пакета, потеребил лапой шелестящий целлофан.
— Артем сказала гадость. – Влада так стремительно прижалась к нему, что снова неловко стукнулась носом в грудь. Неловко хихикнула, пряча лицо. – Он просто… злится. Наверное, должно пройти еще больше времени, чтобы все это как-то утряслось.
— Срать я хотел на то, что он сказал, — ни капли не лукавя, признался Стас. – Собака лает – караван идет. Мне достаточно знать, что ты… не осуждаешь.
Они никогда не затрагивали тему того шрама у него на животе, природу которого понял бы даже школьник. Влада частенько проводила по круглому отпечатку пальцем, и всякий раз Стас чувствовал, что она подавляет естественный вопрос. И был благодарен за то, что