Плохиш

Не удивительно, учитывая их… не очень радужное прошлое.
— Елка? – Вероника оценила деревце таким уничижительным взглядом, что Влада бы не удивилась, если бы елка тут же сгорела до самого корня. – Как… очаровательно.
— Стаса пока нет, — игнорируя ее реплику, сказала Влада. – Скорее всего, он появится не раньше, чем через час. Я могу передать, что ты приходила, потому что сейчас занята и не могу развлекать непрошенных гостей.
Да, скорее всего, то же самое можно было сказать мягче и вежливее, но размениваться на фальшивую любезность с Вероникой Онегиной совершенно не хотелось. Ведь она в самом деле пришла без приглашения – вряд ли Стас бы пригласил мать в гости, не предупредив о визите, еще и уехав из дому.
— Не помню, чтобы мы были на «ты». – В удивленном голосе вероники сквозили нотки раздражения.
— Не вижу причины «выкать». И продолжаю настаивать на…
— У меня разговор к сыну, — перебила Вероника. Довольно резко, поднимая в голове Влады приступ тупой боли и новую волну отвратительной тошноты. Если так пойдет и дальше, как бы не пришлось бежать на встречу с белым фарфоровым джентльменом. Делать это в присутствии Вероники не хотелось вовсе – то-то она порадуется, что второй раз вытолкала ее из колеи. – Ты не моешь выставить меня вон, если только, вдруг, Стас не сделал большую глупость и не переписал на тебя дом, как личную собственность. Если же сделал – покажи мне любые документы, которые это подтверждают – и я тут же покину твою территорию, Влада Егорова.
Слишком непрозрачная попытка ужалить. Или намеренная провокация?
— Я принесу чай, — предложила Влада. Не из вежливости – из желания поскорее убраться подальше от этой мегеры, в присутствии которой тошнота становилась совершенно невыносимой. Может, Стас прав, и она в самом деле чем-то отравилась?
— Лучше кофе, с двумя ложками сахара и сливками, — распорядилась Вероника.
— Передам кофемашине твои пожелания, — ответила Влада.
И только на кухне, распахнув настежь окно и глотнув порцию крепкого морозного воздуха, немного пришла в себя. На автомате, думая о своем, загрузила в кофемашину все ингредиенты, нажала клавишу старта и обессиленно опустилась на край дивана. Появление Вероники было словно пощечиной из прошлого. Как будто именно теперь, когда у них со Стасом все, наконец, наладилось, прошлое напомнило о себе громким пинком в дверь, зашло в дом, разбрасывая куски грязи.
Что ей нужно? И, главное, как от нее вообще избавиться?
Влада сполоснула лицо прохладной водой, достала из кармана телефон и набрала Стаса. Тот ответил не сразу.
— Я за рулем, Неваляшка, торчу в дурацкой пробке.
— Пришла твоя мать, — без вступления, огорошила Влада. – И, знаешь, у меня есть подозрение, что она никуда не уйдет, пока не поговорит с тобой.
— Ты что ли пустила ее в дом?
— Извини, но она – твоя мать. Мне нужно было послать ее к черту и оставить мерзнуть на пороге?
— Не сказала, зачем пришла?
— Нет, и вряд ли скажет. Она меня явно не любит.
— Это потому, что тебя люблю я. Неваляшка, постарайся не вестись на ее провокации, хорошо? Просто запри ее в какой-то комнате нахрен. Я скоро приеду.
Влада не заметила, как опустилась на кухонный диванчик. Пальцы, державшие телефон, предательски задрожали, к горлу поступил ком. Стас… он что, в самом деле это сказал?
— Неваляшка, ты там? Не пугай меня. – Его голос в трубке стал резким, обеспокоенным.
— Да, я тут. Просто… Ты, кажется, первый раз сказал это.
— Предложил тебе послать мою мать?
— Не издевайся, знаешь же, о чем я.
— Знаю. Пообещай мне, что не дашь ей тебя расшатать. И не будешь милой и кроткой, если она начнет плевать ядом.
— Обещаю. – Честно говоря, уверенности в том, что сможет дать Веронике отпор, не было, но боевой настрой Стаса подстегивал к решительным действиям.
— Неваляшка, как ты себя чувствуешь? Тошнота не прошла?
— Было почти нормально, пока не заявилась Вероника.
— Значит, завтра поедем в больницу.
— С ума сошел? Кто со мной будет возиться тридцать первого декабря?
Он хмыкнул: громко и выразительно.
— Ну либо я совсем балбес, либо с тобой будет возиться гинеколог, принцесса.
Влада прикрыла рот рукой и зачем-то сильнее прижала трубку к уху, как будто боялась, что их могут подслушать.
— Я не… Не пропускала таблеток и…
— Слушай, принцесса, если это ребенок, то мы его оставим – это не обсуждается. А остальное я скажу, когда приеду. Не дай себя обижать, защищайся любыми доступными способами и дождись меня.
Она еще с минуту просто смотрела на телефон, пытаясь понять то, что понять было невозможно. То есть эта тошнота…?
Волнение ударилось прямо