Плохиш

девчонке, казалось, что без него она просто не сможет дышать, а просто ляжет и похоронит себя под тяжестью горя, боли и неразделенной любви. Она просила не бросать ее даже после того, как Стас в лицо бросил презрительное: «Да кому ты нужна? Малолетка». Помнила, как в тот вечер не смогла найти сил, чтобы скрыть от Артема причину своих слез. Помнила, как брат вернулся под утро: избитый и поцарапанный, со сломанным носом. Помнила, как он сказал: «Извини, что я его не убил, сестренка». Помнила, как через неделю как дура побежала к Стасу и узнала, что он уехал. Куда именно его мать не сказала, зато щедро посыпала голову Влады проклятиями и пожеланиями всему семейству Егоровых гореть в аду.
— Мы не виделись много лет, я не ожидала встретить Стаса сегодня, да еще и в таком месте. Он в жизни никуда, кроме клубов не ходил.
— Ты выглядела совершенно расстроенной. До сих пор выглядишь, – уточнил Никита.
— Он часть моего прошлого. Увы, я не из тех людей, которые могут легко забыть и отпустить. – Она не собиралась юлить. Не сейчас и не с ним. Что он, в конце концов, о ней подумает, если она начнет невнятно мямлить какое-то мало похожее на правду оправдание. – Стас был моей первой любовью. – Для следующего откровения она набрала в легкие побольше воздуха. – Моим первым мужчиной. Мне понадобилось время, чтобы переварить тот факт, что он оказался засранцем. Много времени.
Ну вот, она обнажила свое прошлое. Честнее всего было бы сказать, что времени оказалось недостаточно, и сегодняшняя встреча материализовала ее самый большой страх – вновь попасть в зависимость от Стаса Онегина. Она обещала никогда не лукавить ни себе, ни окружающим. Себе так в первую очередь. И правда была такова, что если бы Стас встретил ее раскаянием и предложением попробовать начать сначала – она бы отбросила все обиды, и бросилась ему на шею. Интересно, где проходит грань, отделяющая любовь от пагубной привычки?
— Иди сюда, — Никита подвинулся на кухонном диванчике и похлопал около себя.
Стоило Владе сесть рядом, он тут же обнял ее, а она, подчиняясь внутреннему порывы, забросила ноги ему на колени. Не самая удобная поза, учитывая длину платья, но она отчаянно нуждалась в защите его крепких жилистых рук. Никита расстегнул заколку, одну за другой вынул шпильки из ее волос.
— Я знаю, что прошлое часто оставляет неизлечимые раны, — сказал он шепотом, как будто боялся, что их может подслушать единственный свидетель тайного свидания – полосатый кот по кличке Себастиан. – Главное не то, заживут ли они, главное – готова ли ты принять их и жить дальше. Извини за неудачное сравнение, но часто первая любовь как язва – она приходит и остается на всю жизнь, но будет ли болеть или лишь изредка напоминать о себе – целиком и полностью зависит от тебя.
Влада не смогла удержаться от смешка. Если разобраться, то Онегин действительно стал ее личной болячкой, которую как ни старайся – не вылечить.
— Извини, что испортила вечер. Все было замечательно.
— Ерунда, — отмахнулся он. – Мне бы хотелось, чтобы это было самым большим разочарованием наших отношений.
Он как будто собирался сказать еще что-то, но передумал, поджал губы. Влада же, поддавшись еще одному импульсу, отодвинула прядь с его лба, прошлась пальцем по спинке носа, прикоснулась к губам. До чего же он хорош, этот сдержанный уверенный в себе мужчина. Почему она вообще разменивается на мысли о Стасе, когда рядом есть он, и его руки, теперь уже властно прижимающие ее к себе?
— Я был уверен, что смогу сдерживаться, — прохрипел он ей в губы. – Был абсолютно уверен.
В коротком глухом смешке она едва узнала себя. Никита потянулся губами, а она запрокинула голову, дразня и играя. В его синих глазах появился блеск охотника, но он позволил продолжить игру. Первый легкий поцелуй угодил ей в подбородок, второй — в место за ухом. Но против третьего властного и горячего, ей нечего было противопоставить. Он запустил пальцы ей в волосы, притянул к себе и поставил жирную точку в игре. Его губы легли поверх ее рта. Секунда – и они разделили одно дыхание. Никита прихватил губами ее нижнюю губа, лаская и покусывая одновременно. Влада едва могла пошевелиться, едва понимала, существует ли мир за пределами его рук.
— Прости, — выдохнул он, с трудом разомкнув поцелуй. – Ты действуешь на меня, как крепкий коньяк.
Она собиралась сказать, что целиком одобряет такую реакцию, но их прервал звонок телефона Никиты. Едва глянув на экран, он помрачнел. Влада воспользовалась паузой, чтобы встать и, под предлогом уборки стола, отвернулась к раковине.
— Мне нужно позвонить. Не против, если я выйду в другую комнату? Ничего секретного, но обычно такие поздние звонки доводят меня до бешенства. А я, когда зол, говорю совсем не шекспировским