Три года понадобилось Владе Егоровой, чтобы собрать осколки своего разбитого сердца. Прошлое осталось позади, теперь она – студентка журфака, новоиспеченный сотрудник «модного глянца». И в ее жизни, наконец, появился достойный мужчина. Самое время начать все с чистого листа. Забыть и простить то, что простить невозможно. Но случайная встреча со Стасом Онегиным снова переворачивает все с ног на голову. И, кажется, в этот раз он намерен окончательно испортить ей жизнь.
Авторы: Субботина Айя
На вершине гребаного мира.
Непонятно каким образом в его руке снова оказался телефон. Стас сморгнул дымку, вырвался из плена сплетенных голых и потных женских тел. Судя по рукам и ногам, здесь их не меньше трех.
На экране висит куча ярлычков: неотвеченные звонки, входящие сообщения, почта, несколько чатов в вайбере.
И прозвище: Ванилька, которое запускает обратный отсчет его помутнения. Нужна всего пара минут, чтобы он пришел в себя, осознал, что почти целый день вылетел в трубу. И, опять – он почти нихрена не помнит.
Ванилька: Спасибо, что помог. Лиззи просто чудесная девушка, поблагодари ее еще раз от меня, если это возможно
Ванилька: Извини за те дурацкие слова
Ванилька: Я была не в себе
Ванилька: На самом деле я так не думаю
Ванилька: Я просто маленькая сестра твоего друга
Ванилька: Обещаю больше никогда не забывать об этом и не надоедать тебе
Стас скосил взгляд на часы – почти три ночи. Сообщения от Влады висят еще с полудня.
Плохиш: Во сколько ты завтра заканчиваешь?
Он не ожидал, что она ответит мгновенно. Улыбнулся, ппочему-то представив ее лежащую в кровати с телефоном в руке.
Ванилька: Что?
Плохиш: В котором часу ты уходишь с занятий?
Ванилька: В 15.30
Плохиш: Оденься потеплее – завтра весь день дождь
Ванилька: Обещаю сразу домой и ни с кем, и никуда! J
Плохиш: Умница моя
Стас вернулся в комнату, растолкал сонных девок.
— Валите на хер отсюда.
В голове, наконец, прояснилось.
Он попытался связать одно и другое, попытался найти все возможные «против» вместо одного «за», которое пульсировало перед мысленным взором большими и жирными алыми буквами.
Что за нахрен?
Ванилька не может быть его тормозом. В этом нет никакой логики.
Это просто наваждение.
Она. Стас. Душ. Оргазм.
Первый не от собственных пальцев с тех пор, как они расстались.
Такой яркий, что какое-то время даже страшно открывать глаза, боясь узнать о собственной слепоте.
— Вот теперь я точно весь мокрый, — донесся до Влады его насмешливый голос.
— Раздевайся, — прошептала она, чуть отодвигаясь в сторону.
— Кто бы подумал, что услышу что-то подобное от тебя, Неваляшка.
Звук ударившейся о пол кабинки пряжки ремня потревожил сладкую негу.
— Придется отнести тебя в постель, — продолжая насмехаться, сказал Стас, уже поднимая ее на руки.
Он такой большой и сильный, кажется, что сможет носить ее так целую вечность, если потребуется.
Влада проглотила непрошенную тоску: к этому нельзя привыкать, об этом не стоит думать вообще. Просто… физиология. Они оба были на взводе, а она поддалась искушению. Господи, да ни одна нормальная женщина не устояла бы перед ним. Да они и не пытались, если вспомнить их количество. Интересно, была ли хоть одна, что нашла силы сказать Онегину «нет»?
«А ведь это вполне могла быть я».
Но сожалеть о том, что случилось, Влада не собиралась даже под страхом больше никогда в жизни не получать удовольствия в постели. Какой смысл врать самой себе? В чем сакральная идея навязывать собственному телу несуществующие чувства гордости и стыда?
— У тебя ужасная кровать, Неваляшка, — посетовал Стас, укладывая ее на простыни и укрывая свою ношу одеялом. А потом сам лег рядом, притянул ее к себе, одной рукой запрокинул ее согнутую в колене ногу себе на талию.
От прикосновения его твердого члена в голове снова зашумело, рот наполнился слюной. Природа определенно не отдохнула на этом парне, и его член более чем соответствовал его комплекции и росту. А еще Стас знал, как его использовать. Потому что даже в момент их первой близости…
— Откуда у тебя шрам? – спросил Стас, убирая с ее виска влажные пряди. – Большой.
— Это просто ерунда. – Зачем он спросил?!
— От ерунды не бывает шрамов, на которые приходится накладывать швы, Неваляшка. И ты до сих пор не научилась врать.
Влада покривилась. До боли хотелось прикрыть глаза, найти мгновение передышки, чтобы прийти в себя и придумать мало-мальски достойные ответ, который не пойдет совсем вразрез с правдой. Стасу нельзя говорить такие вещи, он – они оба это знают – слишком болезненно принимает любые попытки причинить ей боль.
Но Влада боялась. Очень боялась, что как только сомкнет веки – он исчезнет, а она проснется ото сна. Все завертелось слишком быстро. Три года она выколачивала его их своей жизни и штопала разорванное в клочья сердце, но все оказалось напрасно, стоило Стасу снова появится на пороге ее жизни. Только сегодня днем он говорил, что ему неприятна
