Плохиш

Влада застонала, прижалась губами к его ладони, выдавая совершенно потрясающий звук впервые в жизни осознанного желания.
— Хороших снов, Ванилька, — Стас отодвинул ее, одновременно делая шаг назад. – Увидимся завтра.
Уже на третьем светофоре, когда ему удалось остудить голову и успокоится, телефон моргнул фиолетовым маячком входящего сообщения в «вайбер».
Ванилька: У меня влажные трусики
Блядь!
Стас не знал, то ли рычать, то ли смеяться. Только взял себя в руки – и снова чуть ширинка на джинсах не лопается. Она же это нарочно. И откуда только нахваталась? Хотя нет, это же его ванильная принцесса – что думает, то и поет. Хотя наверняка осознает, как действуют ее слова.
Плохиш: Мне тебя почти жаль, Ванилька.
Ванилька: Почти?
Плохиш: Без комментариев
На следующем светофоре его «догнало» еще одно сообщение.
Ванилька: Буду думать о тебе всю ночь
Плохиш: Думай, моя принцесса. Только не слишком громко стони. А лучше вообще не стони – сделаешь это мне на ухо. Завтра. Я пришлю за тобой такси. В одиннадцать.

— Сколько дней я тут?
Влада слабо разлепила веки, пытаясь сосредоточиться на Артеме, который сжал ее пальцы, обозначая свое присутствие.
— Неделю почти, — мягко сказал брат.
Неделю?!
Она попыталась сесть, но головокружение тяжелым ударом опрокинуло назад в постель. Во всем теле чувствовалась ужасная слабость, как будто все это выпавшие дни она пролежала под прессом.
— Что со мной?
— Высокая температура, атипичный грипп, — словно по бумажке, протараторил Артем. – Но уже все хорошо. Ты у меня вон какая крепкая.
Влада нашла силы на что-то вроде улыбки, закрыла глаза, сглотнула.
— Пить хочу.
Артем подал стаканчик с соком и трубочкой. Влада сделала пару глотков, чувствуя себя высохшей травинкой, под которую плеснули ковши воды.
— Где Стас?
Тишина.
Она выпила примерно половину и рассеянно вытянула руку в поисках тумбочки. Брат помог, забрал посуду и поднял подушку, помогая сесть. Влада только теперь заметила уродливый синяк на венах обеих рук. На одной даже был пластырь.
— Где Стас? – повторила вопрос, прекрасно зная, что Артем услышал и в первый раз.
— Надеюсь, так далеко, что больше не появится в твоей жизни, — сухо бросил брат.
Сердце постепенно замедлило свой ход. Толчок за толчком замирало, коченело, словно чья-то невидимая рука сжимала вокруг него ледяные пальцы. Дышать стало трудно, и каждый глоток воздуха впрыскивал в кровь надежду – и боль. Тупую ноющую боль, словно в голову медленно, по витку за раз, вкручивали ржавые шурупы.
— Что ты сделал? – На что она надеется? Что Артем так запросто выложит карты на стол? Он никогда не врал, но если не хотел чего-то говорить, то слова можно было достать только клещами. – Пожалуйста, Артем, скажи мне, что ты сделал?
— Я сказал ему правду! – неожиданно вспылил брат. – Сказал то, что этот мудак должен был знать уже давно!
— Снова за меня решил, да?
Сил сопротивляться не было. Хотелось тупо смотреть в белоснежный потолок палаты и пытаться отыскать там несуществующие образы или слова. Хотелось выпотрошить голову начисто, оставить мысли стерильными, как медицинские инструменты. Хотелось просто забыться. Потому что окутывающая душу чернота была глухой и мертвой, но где-то внутри нее пряталось настоящее отчаяние. Внезапное и убийственное, как нож убийцы в подворотне. И Влада знала – теперь все будет иначе. Не так, как три года назад.
Будет хуже.
Будет больнее.
— Я поступил так, как должен был, — не стал отпираться Артем. – Если ты не можешь сама решить…
— Уйди, — попросила она. – Просто уйди и не приходи больше.
— Снова закрываешься.
— Уйди, — повторила Влада, чувствуя, что начинает заводиться. – Пожалуйста, Артем, пока еще не слишком поздно и я не сказала то, после чего нам будет неловко находиться в одной комнате.
Он сказал что-то невнятное, но сопротивляться не стал – шагнул к двери.
— Мой телефон, Артем, — ему в спину потребовала Влада.
Артем вернулся, вложил ей в руку ее старый телефон.
— Не этот телефон, — глядя брата в глаза, сказала Влада. – И не делай вид, что не понимаешь, о чем я.
— Ты совсем дура?! – взвился брат, буквально оглушая ее своей злостью. Это было так нетипично для него, что Влада на минуту замешкалась. – Он уже угробил твою жизнь! Все его долбанное семейство! Влада, очнись! Это его папаша устроил! И что сделал Стас? Трахал каких-то баб, пока ты…
Влада услышала звук пощечины. Звонкий, отрезвляющий. И рука обессилено упала