Плохиш

налегали на мясо и прочие разносолы, которые привезли в трех до верху груженых багажниках. Влада до сих пор чувствовала себя неловко из-за того, что Тимур не разрешил ей внести свою лепту, заявив, что все покупки – мужское дело, а от нее требуется только скорректировать свой график таким образом, чтобы у них, наконец, появилась возможность провести вместе целые выходные.
Вот только… Стас так ни разу на нее и не посмотрел. Он вообще большую часть вечера отмалчивался и курил. К спиртному, как обычно, не притронулся, парой крепких слов отбрив попытки высмеять его личный «сухой закон». Несколько раз извинялся и надолго уходил разговаривать по телефону. А потом так и не вернулся. Влада даже не удивилась, когда через какое-то время под дурацким предлогом ускользнула и длинноногая брюнетка. Подружка провела ее многозначительной подбадривающей улыбкой, и Владе захотелось взять наполовину пустую бутылку из-под шампанского и облить обеих сверху донизу, чтобы посмотреть, как с рафинированных лиц сползут пучки нарощенных ресниц.
В дом вернулись только в третьем часу ночи. Тимур, сам едва притронувшись к коньяку, предложил Владе первой сходить в душ: он был только один, на первом этаже и с временным бойлером, потому что часть коммуникаций еще только собирались проводить. Она быстро сполоснулась, вымыла и подсушила волосы, влезла в махровую пижаму и выскользнула из душа.
— Я застелил кровать, — похвастался Тимур. – Кажется, не спим только мы с тобой и … эти.
Он поморщился, поднял взгляд к потолку: откуда-то сверху раздавались весьма характерные звуки бурного секса. Девчонка стонала так, будто пробовалась на порно кастинг. Влада зажмурилась. Наверное, попросить Тимура отвезти ее сейчас будет слишком глупо и капризно. Да и он выпил: полбокала коньяка, но все же.
— Нужно сказать Стасу про звукоизоляцию, — пошутил Бес. – Наша комната в другом крыле, котенок, не делай такие испуганные глаза.
Их комната…
Тимур никогда не делал того, к чему она сама не проявляла никакой инициативе, поэтому все заканчивалось горячими жаркими поцелуями как приправа к пожеланию «сладких снов». И хоть поцелуи и его неспешные поглаживания, касания давали понять, что и в сексе все должно быть чудесно, Влада никак не решалась переступить черту. И вот, сегодня они будут спать в одной кровати, и, кажется, она могла бы уступить и позволить себе попробовать, каким может быть другой мужчина: красивый, страстный и нежный. Но… не под одной крышей со Стасом, даже если их сегодняшняя встреча как никогда в жизни похожа на ту самую пресловутую жирную точку.
— Я в душ – и к тебе, — подмигнул Тимур. – Но, если хочешь, можешь потереть мне спину.
Она в шутку стукнула его в плечо и пошла на кухню: хотелось горячего чаю с лимоном. Хоть бы и в третьем часу ночи. Хотелось уйти туда, где душу не будут бередить эти ужасные звуки.
Кухня, в отличие от остального дома, была отделана почти полностью: бытовая техника, встроенная мебель, светильники в потолке и стенах. Влада набрала воды в чайник, нажала кнопку – и дернулась, словно ужаленная, когда ее одиночество нарушило грубое:
— Да заебали вы трахаться!
Оглянулась, сглотнула, рассматривая злого, как черт Стаса. В одних, сидящих низко на бедрах спортивных штанах. В свете жидкого ряда лампочек, встроенных над столом, его шрам был отчетливо виден, и Владе пришлось занять руки лимоном, чтобы не прикоснуться к нему. И прикусить нижнюю губу, пряча дурацкую счастливую улыбку: не он, не он, не он… Там, наверху – не он!
— Снова ругаешься, — не отрываясь от нарезки лимона, бросила она.
— Бес обещал не превращать мою дачу в траходром, — недовольно проворчал Стас. – Я только с самолета, спать хочу, а тут такие арии.
— Я была уверена, что она положила глаз на тебя, — зачем-то сказала Влада. Бросила ломтик в чашку. – Девушка выглядела очень… заинтересованно-настойчивой.
— Ну, в общем пришлось повторить посыл, да. Со второго раза дошло.
Влада боялась повернуться, боялась, что выдаст себя малейшим жестом, поэтому, когда шаги приблизились к ней и тепло Стаса обожгло спину, с шумом втянула воздух через стиснутые зубы. Ему даже не нужно до нее дотрагиваться – просто стоять достаточно близко, чтобы слышать, как странно, за гранью всех законов мира, их сердца стучат в едином ритме.
— У тебя жутко несексуальная пижама, Неваляшка. – Стас потихоньку засмеялся: низко, с легкой хрипотцой.
— Мне все равно, что ты думаешь о моей пижаме, — соврала она.
— А мне не все равно, из чего тебя вытряхивать, Неваляшка, — все еще не предпринимая попыток прикоснуться к ней, сказал Стас.
— Тебя это больше не должно заботить, Онегин.
— Уверена, что хочешь, чтобы