Плохиш

переодеться? – почти уверенный, что услышит отрицательный ответ, спросил он.
И Неваляшка снова его удивила. Черт, надо привыкать к тому, что именно с ней простые и понятные вещи работают совершенно непредсказуемо. Например, его член: даже после почти двух суток без сна, даже после встряски и гула в башке, стояк практически не прекращается. И это, мать его, так больно, что не будь он двадцати пяти летним лбом, уже давно бы дрочил в душе.
— Я взяла с собой брюки и кофту, и еще я взяла немного косметики, и…
Стас жестко впился в ее рот поцелуем, прекращая дальнейшие разговоры. Раскрыл ее губы, поглаживая их языком – и чуть не взорвался, когда Неваляшка жадно обхватила губами его язык, посасывая с таким упоением и жадностью, будто от этого зависела ее жизнь. Если бы можно было кончить от одного поцелуя, быть ему, как в детстве, утром в мокрых трусах после порнухи во сне. В голове быстро, словно кадры в ускоренной съемке, замелькали образы Влады, сидящей на капоте машины с широко раздвинутыми ногами, такой охренительно влажной и горячей, что он бы мог запросто трахнуть ее даже без прелюдии.
Пришлось взять себя в руки, и несильно шлепнуть ее по задницу. Неваляшка пискнула, но не отодвинулась.
— Если ты такая предусмотрительная, то останешься у меня на всю ночь сегодня и завтра, а на работу я тебя отвезу.
— Узнаю Онегина – сам решил, сам согласился, — ответила она.
— Тебе же это нравится.
Она честно собиралась возразить, но передумала. Улыбнулась – и мягко, как котенок, потянулась к нему в поисках тепла. Только что была горячей, а теперь и следа не осталось. Ластится, только и того, что не мурлычет. Не женщина, а сплошные чудеса.
— Имей в виду, Стас, — шепотом, несильно потягивая за ремешок у него на шее, сказала Влада, — сделаешь мне больно – я буду тебе в кошмарных снах являться.
— Угрозы, принцесса, это вот вообще не твое, — пошутил он, снова и снова подавляя желание растянуть ее прямо на заднем сиденье.
Она отстранилась, свела брови у переносицы. На этот раз пришлось подавлять смех. Черт, они только начали – а она уже рвет в клочья его скучную жизнь, со всего размаху плещет во все стороны своими феерическими эмоциями.
— Стас, мы встречаемся – и точка. Я не буду твоей грелкой на одну ночь. Я хочу нормальных серьезных отношений. Свиданий, в конце концов! И, кстати – ДА!
Он все-таки взорвался от смеха. Буквально почувствовал, как легкие разрывает совершенно безбашенная волна безумной радости, чертового позитива и какой-то еще совершенно чуждой ему ванильной дряни. Поднимается – и накрывает с головой.
— Что «да»? – пытаясь взять себя в руки, переспросил Стас.
Неваляшка деловито вздернула нос, изо всех сил пытаясь казаться взрослой и хладнокровной. А сама покраснела так, что хоть пожарников вызывай. И губу покусывает, превращая свой рот в настоящее произведение искусства, соблазнительно теплое и влажное, куда он с удовольствием прямо сейчас бы зашел членом – во всю длину, медленно и аккуратно, наслаждаясь каждым сантиметром.
Блядь, ну и вот как в таком состоянии за руль?
— Ты сделал мне предложение, Онегин. И я тебе говорю «да». Авансом, если перестанешь надо мной насмехаться и докажешь, что мне не придется об этом жалеть. Вернемся к этому разговору… через год. – Она сделала такую вдумчивую паузу, как будто от того, какой срок выберет, зависела ее жизнь.
— Вообще я подумывал о парочке месяцев, но если ты так настаиваешь…
Вот теперь она стала красной, как мак, вся, до кончиков ушей. Красной и растерянной. Пришлось чуть не силой усадить ее рядом с водительским сиденьем и быстро завести мотор.
— Я скучала по тебе, — потихоньку сказала Влада, когда «гелик» выехал на трассу и Стас выжал скоростей. Ее нежность буквально расколотила его на хренову тучу кусочков, в каждом из которых бешено колотилось сердце. – Очень сильно скучала, Стас.
То, как ее хорошенький мягкий голос ласкал его имя, само по себе было настоящим испытанием на прочность.
С Владой всегда было так: она проникала ему под кожу, словно его личный сорт амброзии. Воскрешала давно забытые чувства, создавала те, о существовании которых он и не подозревал.
— И я соскучился, Неваляшка.
И признание удивило его самого. Настолько сильно, что Стас даже притих, сосредоточился на дороге, пока Влада выбирала музыку. А ведь правда – адски соскучился. По тому, что одного ее появления достаточно, чтобы жизнь обрела смысл: превратилась из маниакальной тяги заработать как можно больше в желание построить для своей Ванильки какую-то девичью мечту. И это ощущение наполненности растекалось по телу странными вибрациями, каждый раз ударяя в голову потоком новых идей: поездок куда-то