Плохиш

потихоньку протиснулась внутрь, в святая святых – пыточную комнату Онегина, личный спортивный зал. Грохот рок-композиции ударил по барабанным перепонкам.
Стас как раз сидел на каком-то здоровенном тренажере, спиной к ней. Выдохнул – и двумя руками потянул за железную перекладину: мышцы спины жестко натянулись под уже порядочно промокшей футболкой, вздыбились. Передышка – и еще один заход. Еще и еще. Ритмично, почти в такт музыке.
Влада потихоньку придвинулась ближе, оперлась на какую-то стойку со штангой, стараясь не выдать свое присутствие. Хотелось смотреть и смотреть, наслаждаться даже не столько видом, сколько ощущением нового шага в его жизнь.
Закончив, Стас поднялся, повернулся на пятках – и посмотрел прямо на нее. И откуда только знает, что она здесь? Словно угадав ее мысли, указал пальцем на противоположную стену, состоящую их сплошных зеркальных панелей. Потом пультом приглушил музыку, стащил футболку через голову и промокнул лицо.
Влада сглотнула, вдруг сильно пожалев, что выглядит настоящим медведем в этакой пушистой одежде. Не то, что Онегин: мокрый, с налитыми кровью мышцами и редкой дорожкой волос, убегающей вниз от пупка прямо за резинку штанов. Ох, господи, этого мужчину можно разливать по бутылкам, словно чистый секс. Запросто бы озолотился.
— Доброе утро, принцесса. – Он откинул волосы с лица, улыбаясь во весь рот, словно с самого утра в его жизни уже случилось что-то выдающееся. – Снова подсматриваешь и подслушиваешь?
— Вторгаюсь в твою жизнь всеми доступными способами, — нашлась она с ответом.
Стас медленно, как хищник, сделал шаг вперед.
— Я заметил это вчера, Неваляшка, когда ты вырубилась у меня в постели.
— Извини, вымоталась, — попыталась оправдаться Влада, но, заметив искры смеха в его глазах, тут же включилась в «игру». – С одним большим парнем, знаешь ли, было нелегко справиться.
Он с шумом втянул ртом воздух, скрестил руки на груди. Влада подумала, что могла бы вечность смотреть, как тугие мышцы перекатываются под смуглой кожей, как красные вороны татуировки почти машут крыльями.
— Сломала все мои планы, Неваляшка, — пожурил он. И еще шаг, но на этот раз она не стала пятится, дала ему прижать ее к стойке. Онегину даже не нужно было прикасаться к ней руками – она плавилась под одним взглядом в упор, под низким тембром его голоса. – Я собирался очень энергично трахнуть тебя языком, послушать, как ты будешь рвать крышу моего дома своими криками.
«Пожалуйста, дотронься до меня!» — мысленно взмолилась она.
Онегин и не собирался, но точно наслаждался произведенным эффектом.
— А потом вставить тебе пару раз, — неприкрытая похоть в голосе буквально поглаживала ее между ног, заставляя тело предательски тянуться навстречу. – Соскучился за твоими просьбами поиметь тебя глубоко и жестко.

Она закрыла глаза, протянула руку – и поймала пустоту.
— Без рук, Неваляшка, — насмехался Онегин, отступив ровно настолько, чтобы лишить ее возможности прикоснуться к себе. – Я мокрый нахрен.
— Я тоже, — не раздумывая, ответила она.
И тут же прикусила язык. Что он только с ней делает? Выколачивает рассудок так точно. И для этого достаточно просто голоса, запаха, взгляда.
— Мокрая и…? – Он явно хотел продолжения.
— И все еще голодная до тебя.
Чернота в его глазах стала такой развратной, что Влада была практически уверена – ему тоже резко расхотелось дразниться.
Звонок телефона вторгся в их разговор.
Стас ощутимо припечатал кулаком перекладину, что-то пробормотал себе под нос.
— Прости, принцесса, жду важный звонок. Можешь пока сделать нам кофе?
— Как только найду кухню, — согласилась она.
Уже в дверях ее догнал его окрик.
— Неваляшка, халат у тебя просто мрак, чтоб ты знала.
Она оглянулась, распустила поясок и позволила одежде сползти к ее ногам. В эти игры, между прочим, можно играть вдвоем.
— Блядь, принцесса, снимешь лифчик – и я озверею.
— А лифчик, Онегин, я сниму на кухне, чтобы не мешал варить кофе. Поэтому заканчивай поскорее, а то рискуешь пропустить зрелище.
Кухня у него была просто огромная. Не крохотных шесть квадратов в ее малосемейке, и даже не девять в квартире родителей. Просто целый здоровенный зал, нафаршированный всякой современной техникой, электроплитой, посудомоечной машиной и здоровенным стальным холодильником. А еще темно-вишневой встроенной мебелью, на которую даже смотреться было страшно, не то, чтобы еще и дотронуться.
Но, Онегин просил кофе.
А где кофе – там и завтрак. Наверное, он еще не завтракал? Влада поискала взглядом часы: еще и восьми утра нет. Во сколько же встал Стас?
Она поежилась,