Плохиш

поздно соображая, что халат так и остался валяться на полу в спортзале. В доме было тепло, и все же отчаянно хотелось что-то накинуть на плечи, прикрыть свои «вообще не секси» лифчик и трусики, но не возвращаться же теперь.
В холодильнике чего только не было: просто полет фантазии заядлого кулинара. Не хватало одного – музыки. Но с этой задачей справился телевизор и первый же попавшийся музыкальный канал.
Когда Стас появился на кухне, Влада успела приготовить салат из свежих овощей, подогрела ему молоко, наспех пожарила гренки и как раз выключила мальтиварку с омлетом.
Стас потянул носом воздух, приподнял бровь.
— На моей кухне пахнет женщиной, — вынес он вердикт, присаживаясь за стойку. Тут же отхлебнул кофе, зажмурился. – Ты всегда умела его готовить, Неваляшка.
— И нечего тут подлизываться, — опасаясь поворачиваться к нему лицом, пока не закончила с готовкой, бросила Влада. Ясно же, что снова расхаживает без футболки, а это в ее теперешнем состоянии почти наверняка грозит новой вспышкой совершенно определенных потребностей.
— Принцесса, кто-то обещал мне кофе топлес, — поглаживая ее спину взглядом, напомнил Онегин.
— Ты все пропустил.
— То есть на твои прелести любовались плита и кухонный комбайн? Не уверен, что смогу стерпеть такое ущемление моего мужского эго, Неваляшка.
Влада подавила смешок, взяла прихватку и, стараясь орудовать осторожно, выудила омлет на блюдо. Отрезала большой треугольник на отдельную тарелку и, повернувшись, поставила ее перед Стасом.
«Без футболки», — похвалив свою проницательность, отметила она.
Гладко выбрит, и снова с этой своей непроницаемой ухмылочкой. Так и хочется подойти поближе, потрогать уголки губ, как будто от этого все его потайные мысли вскроются, станут для нее такими же ясными, как написанные на бумаге слова.
— Молоко я пью вечером, Неваляшка, — сказал он, поглаживая пальцем стакан. – Запоминай.
— Обязательно, Плохиш.
На всякий случай, чтобы не искушать судьбу, села напротив, так, чтобы их разделяла тяжелая мраморная столешница. Барные стулья были такими высокими, что взобраться на них оказалось тем еще испытанием на прочность. Наверняка, со стороны это выглядело забавно, потому что Стас старательно прятал улыбку за ломтиком тоста.
— Ты не будешь очень против, если я … спрошу… о твоей болезни? – осторожно, словно шагала по битому стеклу, спросила Влада, когда они благополучно почти расправились с омлетом. Точнее, расправился Стас, она же с трудом проглотила половину своего ломтика, чувствуя себя набитой под завязку.
— Спрашивай, конечно, — совершенно спокойно отреагировал он.
— Я кое-что читала в интернете и, подумала, что раз мы теперь вместе, то мне нужно знать.
Стас отодвинул тарелку, сложил руки на столешнице и чуть подался вперед. Ноздри снова пощекотал его запах, теперь с тонкой примесью лосьона после бритья: какого-то морского бриза пополам с дождливыми джунглями. Влада на миг зажмурилась, невидимо сглатывая новую ноту вкуса своего мужчины, и, собравшись с силами, задала первый вопрос:
— Ты наблюдаешься у специалиста?
— Да, в частной клинике. Хожу на прием дважды в месяц.
— Я бы хотела знать названия всего, что ты принимаешь, побочные действия от передозировки и пропусков.
— В данный момент, Неваляшка, я «сижу» только на одних «колесах», и хочу верить, что это последний этап на пути к ремиссии. Но, конечно же, я скажу тебе название и свой курс.
Он потер подушечкой большого пальца нижнюю губу, на мгновение о чем-то задумавшись. И Влада поймала себя на мысли, что, наверное, отдала бы полжизни, чтобы только стать этим пальцем и вот так же, неспешно, скользить по его губам, наслаждаясь их вкусом и твердостью, и отголосками всех его дрянных словечек, которые она вчера выудила на свет. Если он и дальше будет так же остро реагировать на минет, это станет ее любимым способом играть с Онегиным.
— Ты покраснела, — напомнил о себе Стас. – О чем думаешь?
— Скажу, когда закончим с вопросами. – Влада мысленно стукнула себя по затылку – нашла время думать о его члене у себя во рту, просто молодец. И ведь продолжает, и даже ерзает на стуле, под недвусмысленным взглядом Стаса. Наверняка ведь подозревает, что…
— У тебя соски встали, Неваляшка. – Он еще немного наклонился вперед, опустил взгляд, пряча выражение лица за длинной челкой. – Просто охренительное зрелище.
— Онегин, прекрати это немедленно. – Влада даже не удивилась, что ее тело так остро реагирует на простые слова.
— Заметь, что я даже руки держу при себе, поэтому вообще ума не приложу, что следует прекратить. Мне нельзя говорить о том, что вижу? – Он все-таки поднял