Вампиры… Они живут бок о бок с людьми. У них — собственная культура, собственные клубы и бары… и собственные нарушители закона. Полиции совсем не просто расследовать паранормальные преступления. Здесь нужна помощь эксперта. Лучшая из таких экспертов в Сент-Луисе — Анита Блейк. Но на этот раз опасность угрожает самой Аните.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
но не думаю, что у Реквиема низкие потребности. – Я погладила его по волосам, он вздрогнул. – Нет, я определенно уверена, что запросы у него не малые. Не думаю, что у меня хватит эмоций на еще одного мужчину с высокими запросами, понимаешь? Это и есть правда. Уверена, что любовник он изумительный, но остальные его потребности мне не удовлетворить.
– Какие остальные?
– Беседа, эмоции, общение, любовь.
Элинор пошевелилась в кресле, наклонила голову набок, длинные волосы рассыпались шелковой грезой.
– Ты его отвергла, потому что думаешь, будто не сможешь его любить?
Я секунду подумала, потом пожала плечами и кивнула.
– Да, вроде того.
Элинор посмотрела на Жан-Клода:
– Она его отвергла, считая, что не сможет его любить.
Жан-Клод по-своему грациозно пожал плечами.
– Она еще очень молода.
– Не говорите обо мне так, будто меня здесь нет! – потребовала я.
Рыдания Реквиема стали медленнее, он уже просто стоял на коленях, уткнувшись в меня головой. Я гладила его волосы, как успокаивают собаку или больного ребенка.
– Мы все понимаем, Анита, что ты – консорт Жан-Клода. Мы понимаем, что ты, он и Ашер – единство троих. Мы все понимаем, что твой триумвират с Ульфриком и Жан-Клодом надо поддерживать ради силы и безопасности. Поддержка эта включает секс, потому что Жан-Клод – из линии Белль. Я признаю, что считала с его стороны глупостью и слабостью позволить тебе твою близость с леопардами, но ошиблась. Из этой близости родился твой собственный триумвират, неимоверно укрепивший власть Жан-Клода. Твоя связь с Дамианом и Натэниелом – вещь чудесная. Твоя связь с Микой – загадка, но я понимаю теперь, что твоя сила очень похожа на силу Белль, а она тоже коллекционировала мужчин.
– Я не такая, как Белль Морт.
– Твоя сила такая же. – Она показала на Реквиема. – Вот доказательство.
– Я не хочу коллекционировать мужчин, – сказала я, глядя на мужчину у моих ног. – И уж точно не хочу, чтобы он был так… одержим. Такой уровень желания – это просто неправильно.
– Почему? – спросила Элинор.
– Потому что я думаю, у него не было выбора. Коллекционировать Реквиема я не хотела.
Он поднял голову, будто откликнулся, когда я назвала его по имени. Слезы высохли едва заметными красноватыми полосками на лице. От этой красноты синяки лучше смотреться не стали.
Я тронула уцелевшую сторону его лица, и он припал щекой к моей руке, как будто одно это прикосновение было каким-то чудом.
– Как мне это исправить? – спросила я.
– Ты имеешь в виду – освободить его? – уточнила Элинор.
– Да.
– Никак.
Я уставилась на нее:
– В смысле – никак?
– Лекарства нет, Анита. Только удалить его от тебя. Он будет страдать без твоих прикосновений, но ничего сделать не сможет.
– Как с алкоголиком, – сказала я.
– Вот именно, – кивнула она.
– Есть от этого лекарство, – сказал вдруг Жан-Клод.
Я глянула на него:
– Какое?
– Любовь, – ответил он. – Истинная любовь.
Мы обе на него вытаращились.
– Истинная любовь, – повторила Элинор.
Он кивнул.
– Мы любили Джулианну, и она освободила нас от пристрастия к Белль Морт. Реквием был в постели Белль Морт до того, как Лигейя его хотя бы коснулась, но как-то Белль послала Реквиема на долгое соблазнение в далекую дорогу. Поскольку надо было соблазнить обе половины знатной пары, с ним послали Лигейю.
– Я думала, что мастер Реквиема покинул Францию, чтобы спасти его от Белль?
– С его мастером произошел несчастный случай, и Белль представилась возможность взять себе всех вампиров ее линии, созданных этим старым мастером.
– Ты так говоришь «несчастный случай», будто это вовсе не был «случай».
– Это был несчастный случай, – тихо сказал Реквием, не поднимая лица от моих коленей. – Карета, в которой мы ехали, перевернулась в бурю. Это было над обрывом, и как-то во время падения ему кусок дерева воткнулся в сердце. Весьма обычная смерть. – Голос звучал расслабленно, отстраненно. – Мы пытались вытащить деревяшку, но он не ожил. Потом мы узнали, что карету делал Уэлсли.
– А кто такой Уэлсли? – спросила я.
Ответила Элинор:
– Он много лет делал кареты в Лондоне. Человек он был благочестивый, и ему претила мысль, что его кареты будут использоваться силами зла, так что он их освящал. Делал партию карет и приглашал местного священника. Свежеосвященные кареты при нашем приближении даже светились.
– А потом освящение выдыхается?
– Если в карете происходит достаточно «зла». – Она обозначила кавычки в воздухе пальцами.
– Как на заброшенном кладбище или на котором слишком
