Вампиры… Они живут бок о бок с людьми. У них — собственная культура, собственные клубы и бары… и собственные нарушители закона. Полиции совсем не просто расследовать паранормальные преступления. Здесь нужна помощь эксперта. Лучшая из таких экспертов в Сент-Луисе — Анита Блейк. Но на этот раз опасность угрожает самой Аните.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
да и напал первым. Нарушение протокола на его совести, а не на нашей. Но если Анита переманит от мастера еще какого-нибудь оборотня, тот может и не простить.
– Согласен, – сказал Жан-Клод, – и мы должны проверить, как мастера вампиров не из линии Белль реагируют на ardeur Аниты.
– И где мы достанем мастеров вампиров и других оборотней для проверки наших теорий? – спросила я.
В дверь постучали.
– Жан-Клод, это я, Римус.
Римус вошел и закрыл за собой дверь. На этот раз он смотрел прямо на нас и смотрел сердито – я решила, что этим и объясняется прямой взгляд.
– Я вам говорил, что, если сюда еще придут, я не впущу никого без присутствия меня и моих охранников.
– Я помню, – ответил Жан-Клод.
– Я говорил о любом другом вампире, но уж эти двое точно сюда не войдут, если у вас не будет телохранителей по эту сторону двери.
– Какие двое? – спросила я.
– Истина и Нечестивец пришли, – сказал Римус.
– Истина и Нечестивец, – повторила Элинор. – Вот это интересно. Они сильны, и они не из линии Белль.
Я покачала головой:
– Истина уже отведал вкус ardeur ’а, когда я привязала его к Жан-Клоду. И он не бегает за мной вот так.
Я ткнула пальцем в сторону Реквиема.
– А ты питала ardeur от Истины? – спросила Элинор.
– Нет.
– Тогда надо попробовать.
– Нет, – отказалась я.
– По крайней мере предложи им, – настаивала она.
– Нет, – ответила я с чуть большим жаром.
– Они клялись в верности Жан-Клоду. Они не покидают нас.
– Нет, – сказала я. – Нет – и все.
– Хорошо, не кормись от них. Пусть посмотрят, – предложил Жан-Клод.
– Что это может значить? – спросила я.
– Сэмюэл смотрел, как ты питаешься, и его не тянуло так сильно ни к тебе, ни ко мне. А Хэвена притянуло так, что его пришлось оттаскивать, почти как Огюстина. Быть может, если Истина и Нечестивец будут в той же комнате, где ты питаешь ardeur, это нам подскажет, выходит ли эффект за пределы линии Белль.
– И еще нужен будет кто-то в той же комнате из линии Белль, близкий по силе. – Я посмотрела на Элинор.
Она улыбнулась мне:
– У меня любовь, Анита, настоящая любовь. На меня не подействует.
– Некоторые виды ardeur ’а все равно действуют, – сказала я.
– Очень ненадолго. Но то, что я сейчас влюблена, делает меня непригодной для испытания.
В дверь снова постучали. Римус открыл, кому-то что-то сказал и обернулся к нам, на этот раз уже не глядя прямо.
– Там Лондон. Он из линии Белль, если не ошибаюсь?
– Да, – подтвердила Элинор.
– Так что, – спросила я, – я буду питать ardeur , а они скажут, насколько их тянуло?
– Такой вот способ тестирования без слишком большого напряжения твоих нравственных чувств, – сказала Элинор.
– Ага, просто заниматься сексом в комнате, где на меня будет глазеть целая группа мужчин?
Жан-Клод покачал головой и улыбнулся:
– Можно просто питать ardeur, ma petite . Это не обязательно должен быть секс, если ты его не хочешь.
– Стыдно как-то вызывать нарочно ardeur , когда я не голодна, – сказала я.
Он вздохнул:
– Может быть, но куда лучше вызвать его сейчас, когда мы можем его контролировать, чем потом, когда прибудут гости, а контролировать мы не сможем.
В такой формулировке это имело смысл, но…
– А от кого мне кормиться?
Жан-Клод показал на Реквиема:
– Он уже попал под огонь.
– Класс. Я теперь еще и огонь.
– А питание от крови столь сильной, как твоя, поможет ускорить заживление его ран.
И это было правдой, но…
– Хорошо, но только если ты объяснишь каждому условия эксперимента. Участники должны согласиться, иначе я не стану этого делать.
– Разумеется, ma petite . Я ни за что не поступил бы по-другому.
Глядя в это красивое и непроницаемое лицо, я была почти на сто процентов уверена, что это ложь.
Пройти тест согласились все. И даже каждый был довольнее, чем я. О’кей, каждый, кроме Римуса и некоторых из охранников. Наверное, они просто не сомневались, что разразится какая-нибудь фигня, а им потом подбирать куски. Я с ними была согласна.
Отчасти я надеялась, что когда-нибудь перестану так чертовски смущаться подобных групповых сцен, отчасти надеялась, что не перестану. Второе – благодаря той же части моей личности, что горевала насчет того, что я теперь могу убивать и не переживать по этому поводу. Вот та же самая часть личности думает, что заниматься метафизическим
