Вампиры… Они живут бок о бок с людьми. У них — собственная культура, собственные клубы и бары… и собственные нарушители закона. Полиции совсем не просто расследовать паранормальные преступления. Здесь нужна помощь эксперта. Лучшая из таких экспертов в Сент-Луисе — Анита Блейк. Но на этот раз опасность угрожает самой Аните.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
но ardeur еще не укрощен и не взнуздан.
– Она только что освободила тебя, – сказал Нечестивец. – Как ты можешь хотеть, чтобы она снова тебя поработила?
– Я не хочу снова быть рабом, но я хочу, чтобы она на мне напиталась. И хочу так, как давно уже ничего не хотел.
Я обернулась к Жан-Клоду:
– Так он свободен или нет?
– Ты вернула меня обратно, и я теперь могу выбирать, Анита.
Я посмотрела на него:
– Не понимаю.
– Ты сказала, что не будешь питать от меня ardeur , если я не освобожусь и не верну себе возможность выбирать. Ты сказала, что это было бы изнасилованием, если у меня нет выбора.
– Не знала, что ты запомнил все, что я говорила.
– Запомнил.
– Я думаю, что сейчас питать на тебе ardeur было бы слишком опасно.
– Ты поклялась, что будешь питаться от меня, если я освобожусь. Я освободился.
– Я тебя освободила.
– Ты уверена? Ты уверена, что моя воля тебе не помогла чуть-чуть?
Хотела я сказать, что уверена, но…
– Не знаю.
– Тогда я выбираю, чтобы ты кормилась.
Я все качала головой.
– Пируй, Анита, пируй на моем теле, пей глубоко из моей воли, пока она не прольется на тебя подобно крови.
– Ты еще не можешь ясно мыслить.
Я встала и пошла прочь – он поймал меня за руку одним из тех движений, за которыми не уследить.
– Я сделал не тот выбор, который сделала бы ты на моем месте. Я не сказал того, что ты хотела от меня услышать, но я свой выбор сделал.
– Отпусти, Реквием.
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
– Не хочу. И я свободен, могу не подчиняться. Я дрался за свое возвращение, потому что ты сказала: только в этом случае, только тогда будешь питать от меня ardeur . Отвергнешь ли ты меня теперь, когда я вернулся из битвы победителем?
– А что, если от одного сеанса ты снова попадешь в рабство? Если ardeur снова поглотит тебя?
– Если мне никогда не светит быть поглощенным любовью, что может быть тогда лучше, чем ardeur?
– Похоже на речи наркомана, унюхавшего запах зелья после долгого воздержания.
– Мое сердце умирало дважды. Один раз – когда кончилась моя смертная жизнь, и второй раз – когда у меня забрали Лигейю. И я столько времени ничего не чувствовал, Анита, – ты снова вернула мне способность чувствовать.
Он сел и притянул меня к себе. Я уперлась ему в грудь, едва не угодив ладонью по ране от ножа.
– Это ardeur заставляет тебя снова чувствовать.
Он раненой рукой тронул мое лицо:
– Нет, это в тебе что-то такое есть, что пробудило во мне сердце.
Меня охватил панический страх, что он сейчас признается в вечной любви. Может, и Жан-Клоду он передался, потому что он подошел и положил руку мне на плечо.
Реквием держал меня раненой рукой за щеку, но руку мою отпустил, потянулся здоровой рукой к Жан-Клоду, положил ее ему на талию. Я знала, что через толстый халат он ощутил немного, но это был самый интимный его жест по отношению к Жан-Клоду за все время, что он был с нами.
– До сих пор всегда твой ardeur был одного вкуса с ее, Жан-Клод. – Он не обо мне говорил, а о Белль Морт, потому что «она» без уточнения всегда относилось в их разговорах к Белль. – А вчера этого вкуса в нем не было. Ощущалась только твоя сила и больше ничья. Я знал, что ты стал sourdre de sang , но до вчерашней ночи ты все еще был планетой, вращающейся вокруг солнца силы Белль Морт. Вчера ты стал солнцем, а она – луной.
– Белль была луной, – сказала я.
Он посмотрел на меня с улыбкой:
– Нет, Анита, луной была ты. «Луна – нахалка и воровка тоже: Свой бледный свет крадет она у солнца».
– Что-то цитируешь, – сказала я.
– Шекспир, ma petite . Он цитирует «Тимона Афинского».
– Это я как раз не читала. – Пульс у меня бился в горле, и кровь капала из ранок на шее. – Мне не нужно прямо сейчас питать ardeur, Реквием, и поскольку все сейчас и так идет как-то неправильно, я лучше подожду, пока возникнет нужда.
– В этом есть смысл, Реквием, – сказал Лондон.
Реквием посмотрел на него неприязненно:
– Ты стал бы ждать?
– С разрешения мастера, – заявил Лондон, – я хотел бы уйти.
– Иди, – разрешил Жан-Клод.
Лондон не побежал к двери, но и нельзя сказать, что пошел неспешно. Черт побери, если бы я могла от всего этого сбежать, сбежала бы, не думая. Но от себя не убежишь.
– Все, кто хочет уйти, – свободны, – сказал Жан-Клод.
– Испытание не получится, если нас здесь не будет, – возразила Элинор.
– Испытание закончено.
