Вампиры… Они живут бок о бок с людьми. У них — собственная культура, собственные клубы и бары… и собственные нарушители закона. Полиции совсем не просто расследовать паранормальные преступления. Здесь нужна помощь эксперта. Лучшая из таких экспертов в Сент-Луисе — Анита Блейк. Но на этот раз опасность угрожает самой Аните.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
Мы слишком опасны, и мы это знаем.
Элинор не стала спорить и вышла. Нечестивец взял брата за локоть и вывел из комнаты. Кажется, Истина плакал.
– А нам что делать? – спросил Римус.
– Охраняйте нас, если можете.
– Можем.
Кажется, он слегка обиделся, что Жан-Клод в этом усомнился.
– Можете нас охранять от нас самих? – спросил Жан-Клод.
– Не понял, – сказал Римус.
Циско принес бинты и пластырь. Он стоял возле кровати, будто не зная, что с ними делать. Я потрогала шею и увидела на пальцах кровь, но укус был чистый. Много крови не будет, если укус был нанесен правильно, а зная Реквиема, я в этом не сомневалась.
– Антисептик нужен? – спросил Циско.
Римус подошел к кровати и нетерпеливо сказал:
– Ты с ней обращаешься как с оборотнем.
– А, – сказал Циско, попытался положить все это на кровать, остановился, будто не хотел класть между Реквиемом и мной. Он все еще был при пистолете, но уверенный в себе телохранитель испарился и остался неловкий восемнадцатилетний мальчишка.
– Дай ей марли, пусть прижмет к ране, – сказал Римус. – Бинты – это чтобы чисто было вокруг, не для самой раны.
Циско кивнул, будто понял, но протянул мне марлю, глядя куда-то мимо меня. На самом деле он очень старался вообще на меня не смотреть, и я поняла часть его проблем. У меня куда сильнее была видна грудь, чем в начале всего этого. Когда Реквием пил, халат сбился на сторону. Не вся грудь, просто ниже линии шеи, но Циско это сильно отвлекало. Он старался не смотреть и все же таращился, боролся с собой.
Я приложила марлю к ране и запахнула халат другой рукой. Чтобы завязать его снова, мне нужны были обе руки, так что сейчас я только держала его запахнутым. Это дало Циско понять, что я заметила, куда он смотрит. Внезапно мы встретились глазами, и он смутился, чуть ли не панический страх мелькнул у него в глазах, и краска поползла вверх от шеи по лицу. Страх сменился злостью, и он отвернулся, будто я слишком глубоко заглянула ему в душу.
Римус взял у него аптечку первой помощи.
– Иди в зал гробов и скажи Назарету, чтобы кого-нибудь вместо тебя прислал.
– Почему? – возмутился Циско.
– Ты таращишься на ее грудь. Детка, тут тебе не стриптиз. Ты на работе, понял? На работе. Можешь отметить, что она хорошенькая, но не пялиться, потому что это отвлекает.
– Виноват, Римус. Второй раз не повторится.
– Не повторится, – согласился Римус. – Давай в зал гробов.
– Римус, можно…
– Я дал тебе приказ, Циско. Выполняй.
Циско опустил голову – не в поклоне, а от чувства вины. Сам по себе этот жест – по не самому крупному поводу – показал, насколько мальчишка молод. Но спорить он не стал и пошел к двери.
Когда дверь за ним закрылась, Римус обернулся ко мне.
– Кровь еще идет?
Я отпустила марлю – она осталась на месте, прилипла.
– Не пойму.
Он попытался тронуть марлю, остановился, опустил руку. Я даже глянула вниз – проверить, что грудь у меня прикрыта полностью. Ничего не было видно. Так чего же Римусу так же не хотелось ко мне прикасаться, как и Циско?
– Можешь снять марлю? – спросил он.
Я не стала спорить, просто убрала ее. Это было не больно, и кровь уже так не шла. Отлично.
– Поверни голову в сторону, чтобы я посмотрел. Пожалуйста, – добавил он.
Я выполнила его просьбу, и у меня перед глазами оказался Жан-Клод. И слишком у него мрачный был вид.
– Что теперь не так? – спросила я.
– Ты так нас стыдишься, что спрячешь наш почетный знак под бинтами и пластырем?
– О чем ты? – нахмурилась я.
Римус приложил еще кусок марли мне к шее.
– Можешь подержать, пока я возьму пластырь?
Я автоматически прижала марлю к ране.
Жан-Клод показал на мою руку, на Римуса, который повернулся к нему почти спиной.
Римус повернулся приклеить марлю пластырем. Я остановила его, положив руку ему на бицепс. Он тут же отступил на шаг, все еще держа пластырь в пальцах. Я глянула ему в лицо, но он не смотрел на меня прямо, и я не знала, что выражают его глаза. Но шагнул он так, будто я сделала ему больно. А этого не было.
Я отвернулась от охранника к Жан-Клоду. Проблемы Римуса – не мои проблемы, у меня и так хватает.
– Ты спрашиваешь, почему я перевязываю укус?
Он кивнул.
– Я всегда их перевязываю.
– Pourquoi? – спросил он. – Почему?
Я открыла рот, потом подумала, что сказать.
– Это рана. Обычно с проколом вены или артерии. На рану наносят антисептик, потом наклеивают марлю, чтобы не попала инфекция.
– Ты видела когда-нибудь инфицированный укус вампира?
Я нахмурилась, подумала.
– Нет.
– Почему так, ma petite?
