Пляска смерти

– Все прикосновения, которые мне дозволены, – это только когда ты с нами, – сказал Ашер. Его очередь была говорить сердито. Но гнев окрасил его голос жаром.
Я все смотрела на Жан-Клода.
– Ты нам не веришь? – спросил он.
– Не то чтобы… – Я попыталась вложить это в слова: – Как ты можешь быть вот так близко к нему и отказать?
– Спасибо за такие слова, – сказал Ашер.
– А что бы сделала ты, ma petite , увидев нас в объятиях друг друга?
– Я… не знаю. Наверное, зависит от того, что ты понимаешь под «объятиями».
– Секс, ma petite . Секс.
Я открыла рот, закрыла, не зная, что сказать.
– Не знаю.
– Я знаю. Тебя смело бы прочь. Ты бы оставила мою постель, разрушила бы нашу силу, наш триумвират. Ты бы могла сбежать к нашему столь консервативному Ричарду или бы бросила нас обоих. Ты была бы так шокирована, так не готова принять подобные вещи.
– Может быть, но я же не психовала насчет тебя с Огюстином.
– Там ты участвовала. Мы делили его с тобой. Если бы ты увидела нас только вдвоем, восприняла бы по-другому.
– Ну, во-первых, он нам чужой…
– Погоди, – перебил Ашер. – Ты хочешь сказать, что готова делить со мной Жан-Клода?
– Мы и так все друг другом делимся.
Он покачал головой:
– Мы делим тебя, Анита, а друг друга едва ли касаемся.
– Не надо об этом сегодня, Ашер. Я тебя прошу и как твой друг, и как твой мастер. Когда наши гости уедут, вернемся к этому обсуждению.
– Даешь слово? – спросил Ашер.
– Даю слово.
Я кивнула.
– Когда не будем сидеть по самую задницу в аллигаторах и когда у меня будет несколько дней переварить эту новость.
– Для тебя это новость – что я хочу быть его любовником? – спросил Ашер.
Я покачала головой:
– Честно говоря, я думала, что вы у меня за спиной как кролики. Знаешь, страусиная политика: «не спрашивай – не скажут». Мне и в голову не приходило, что все ваши прикосновения – только при мне.
– Я думал, что ты в этом увидишь с нашей стороны нечестность, – сказал Жан-Клод.
– С другой женщиной – да, но у меня аппаратура не та. В смысле, что если мужики с тобой такое будут делать, то у меня просто нужных частей нет. Но я думала, что делю тебя не с какими-то мужиками, а с Ашером. Это же не просто первый попавшийся хмырь с улицы.
– Ты хочешь сказать, что для Ашера ты делаешь исключение из правил?
– Я даже не знаю, есть ли у меня правила, но я не хочу делить тебя ни с кем, не больше, чем ты хочешь меня с кем-нибудь делить. Но я предполагала, что вы с Ашером любовники – в мое отсутствие.
Наконец-то вот она, правда.
– И почему ты так думала?
Я показала на Ашера:
– Посмотри на него. Посмотри, как он на тебя смотрит.
Ашер засмеялся:
– Ты хочешь сказать, я так прекрасен, что мне никто не может отказать?
– Именно так, – кивнула я.
Лицо его смягчилось, он встал рядом со мной.
– Анита, ты возвращаешь молодость моему сердцу.
Я взяла его за руку:
– А ты иногда заставляешь меня чувствовать себя просто младенцем.
– Pourquoi?
– Потому что я могу взять в постель вас обоих, но предполагала, что вы любите друг друга у меня за спиной, чтобы пощадить мои чувства. Это мне казалось аккуратным и чистым решением. Мне не надо было разбираться в своих чувствах насчет того, что вы пара, зато каждый получал, что ему нужно. А оказалось, что Жан-Клод вел себя очень, очень хорошо, а ты чувствовал себя заброшенным.
– Отвергнутым, – поправил он, мрачно глядя на Жан-Клода.
Я взяла его за лицо, повернула к себе.
– Это была моя вина, а не его. Он прав, Ашер. Ты меня знаешь. Я могу не замечать слона в гостиной, пока не вляпаюсь в навоз по самые уши, но если заставить меня посмотреть на это, пока до ушей еще не дошло, я могу это плохо принять. Если бы я застала вас вдвоем, я бы сделала из этого повод сбежать ко всем чертям. Жан-Клод в этом прав.
– А теперь? – спросил он.
– Не знаю. И это действительно правда. Пока я не видела, как Жан-Клод целует Огги, пока не участвовала в этом, я бы точно сказала «нет». Не просто «нет», а «нет, черт побери!». – Я опустила глаза – не зная, от смущения, от недовольства или просто мне так свойственно. – Но я хочу, чтобы счастливы были все, кого я люблю. Это я знаю. Я хочу, чтобы все мы были счастливы и перестали убегать. – Рукой я коснулась своего живота, столь красивого и плоского от упражнений. – Перестали притворяться, что мы какие-то не такие, как есть на самом деле. – Я взглянула на него. – Никто не спросил, каковы твои чувства насчет ребенка. В смысле, у тебя те же шансы, что у Жан-Клода. В смысле, шансы быть отцом.
Он улыбнулся:
– Я –