Вампиры… Они живут бок о бок с людьми. У них — собственная культура, собственные клубы и бары… и собственные нарушители закона. Полиции совсем не просто расследовать паранормальные преступления. Здесь нужна помощь эксперта. Лучшая из таких экспертов в Сент-Луисе — Анита Блейк. Но на этот раз опасность угрожает самой Аните.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
стали большими. Волоски на руках встали дыбом.
– Нет.
Он посмотрел на Мику и Натэниела, которые остались на кровати, хотя отодвинулись, давая нам место.
– Я думаю, надо очистить им место для работы.
Мика поцеловал меня в щеку. Натэниел потерся щекой об меня, оставляя запаховую метку, и они оба отползли подальше. Жан-Клод подошел прямо к кровати, поднял руку над моим лицом. Я ощутила это – давление ауры, но едва-едва, будто меня завернули в вату, и он не мог до меня дотронуться.
Он приложил руку мне к лицу, и от этого прикосновения дрожь побежала по мне полосой.
– Ma petite!
Эти слова дыханием прошли по позвоночнику, будто он полоской вылил на меня воду. Я снова вздрогнула, и это было чудесно, но… Я открыла глаза и посмотрела на него.
– Как много лет назад. Я всегда ощущала твой голос и прикосновение, но…
– Ты закрылась, ma petite , в башню, сложенную частично из моих меток. Ты использовала против меня мою же силу.
– Не нарочно.
Показался Ашер, и глаза его уже были полны голубого огня. Он призвал силу, а я не ощутила ничего. Он подошел и встал рядом с Жан-Клодом.
– Более решительные меры, думаю.
Я посмотрела на него, на его атласный халат, темное полированное золото, меркнувшее рядом с сиянием его волос.
– Что у тебя на уме? – спросила я.
Жан-Клод отступил, давая место Ашеру. Тот поднял руку, положил ее мне на лицо отражением жеста Жан-Клода. Они всегда умели вот так повторять движения друг друга, и вслед за этой мыслью на меня обрушились воспоминания. Мне случалось делить воспоминания с Жан-Клодом, но никогда вот так. Не одно воспоминание, не два – сотни. Сотни образов затопили мозг, нахлынули ароматом кожи Ашера, разливом волос Белль, ласкающих, как второе тело. Женщина с медью волос, рассыпанных по подушке, и наши рты на ее шее, руки ее выдираются из шарфов, привязывающих их к кровати. Блондинка, чьи груди мы вместе пометили, оставив двойняшки любовных укусов. Мужчина в длинном напудренном парике, штаны спущены до колен, и оба мы у него меж бедер – не ради секса, но ради крови, и он этого хочет. Женщины, одежда их в беспорядке, рыжие волосы всех оттенков – от почти белокурого до темно-каштанового, блондинки от белых до золотых, брюнетки от темно-темно-каштанового до настоящего черного, кожа как зрелая пшеница, или черный кофе, или дерево. Высокие, низенькие, худые, толстые, оголодавшие, тела струятся под нашими руками, по нам самим, и я будто испытала тысячи ночей оргий в один миг. Но в каждом воспоминании они двигались как отражения друг друга. Жан-Клод брал женщину или мужчину ради секса или крови или вместе того и другого и знал, что его золотая тень поступает так же. Ашер повторял его движения, всегда готовый поймать наслаждение и усилить его. До этого момента я не понимала, что не любовниками они были друг для друга, а гораздо большим. Самыми близкими друг другу, единственными в жизни друг у друга.
Я утонула в этих воспоминаниях, утонула в аромате тысячи любовниц, тысячи жертв, тысячи наслаждений, полученных и потерянных. Я тонула и, как утопающий, потянулась за спасением.
Метафизически потянулась к кому-то, кому-нибудь. Воспоминания ударили в Ричарда, как бьет поток в валун. Они разбились о него, захлестнули его сверху, с боков. Я услышала его крик и ждала, что он сейчас оттолкнет меня, но он не оттолкнул, он позволил мне за него цепляться, сделать его своей скалой в потоке ощущений и воспоминаний. Я ощутила его смятение, страх, отвращение и желание оттолкнуть все прочь, отказаться от этих воспоминаний, от всех сразу. И пришла мысль: есть воспоминания и похуже.
Голос Жан-Клода:
– Non, ma petite, mon ami , хватит, хватит.
Манящий, тихий голос. Я лежала на кровати, он держал меня за руку и растирал мне руку, будто хотел согреть.
– Я здесь, – сказала я, но голос прозвучал гулко, как жесть.
Кровать резко затряслась – на нее рухнул Ричард. Он дышал неровно, глаза его вылезали из орбит. Ричард схватил меня за другую руку. Он был испуган, потрясен, и я поняла, что он взял на себя часть моей реакции. Высосал, как метафизический яд.
Я облизнула губы:
– Прости…
– Ты просила помощи, – сказал он сдавленно. – Я ее подал.
Обычно он отрезал себя от воспоминаний, идущих ко мне от Жан-Клода. Из всех случаев не отшатнуться он выбрал именно эти воспоминания.
– Я бы предпочел делиться другими воспоминаниями, ma petite , но когда ты сломала свои неприродные щиты, я не решился ограничивать твой доступ ко мне. Я не решился снова закрыть метки.
Он погладил меня по волосам, будто я все еще больна, но встревоженный
