Вампиры… Они живут бок о бок с людьми. У них — собственная культура, собственные клубы и бары… и собственные нарушители закона. Полиции совсем не просто расследовать паранормальные преступления. Здесь нужна помощь эксперта. Лучшая из таких экспертов в Сент-Луисе — Анита Блейк. Но на этот раз опасность угрожает самой Аните.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
бы существовал. Но его нет.
– Так откуда же положительный результат на синдромы Влада и Маугли?
– Точно не знаю, но готов предположить, что те же энзимы, которые ищет тест, присутствуют и дают положительный результат, если вы сами – ликантроп. Тест рассчитан на людей, а не на матерей, которые сами тоже ликантропы.
– А откуда синдром Влада?
Это спросила женщина-интерн.
Он посмотрел на нее недовольно:
– Мы обсудим случай, когда ответим на вопросы пациентки, доктор Николс.
Она должным образом смутилась:
– Прошу прощения, сэр.
– Нет-нет, она права, – вмешалась я. – Как там насчет синдрома Влада?
Он тронул меня за подбородок, повернул голову так, чтобы видны были метки Реквиема.
– Вы регулярно даете кровь?
– Да.
– На этой стадии мы проверяем кровь на энзимы, Анита. Мне не приходилось читать работ на тему о том, как влияет регулярная отдача крови вампирам на результаты теста. Мы знаем, что она может вызвать анемию, но другие последствия, кажется, никто реально не исследовал.
– Простите, можно мне задать вопрос? – спросила Николс.
Норт посмотрел на нее довольно холодно:
– Зависит от того, какой вопрос, доктор.
Слово «доктор» он произнес так, что оно прозвучало оскорблением. Доктор Норт открывался мне с совершенно новой стороны.
– Это не о беременности, а об укусе.
– Можете спрашивать.
Прозвучало это так, будто он бы на ее месте не стал бы, но доктор Николс оказалась не робкого десятка и не отступила, хотя нервничала на грани испуга.
– Вокруг укуса большие кровоподтеки, а я думала, это должны быть два аккуратных прокола.
Я посмотрела на нее:
– Вы ведь следы укусов только в морге видели? – спросила я.
Она кивнула:
– В курсе противоестественной судебной медицины.
– А что вы делаете в родовспоможении?
– Николс будет одной из первых врачей, которых мы готовим по специальности противоестественного родовспоможения.
Я наморщила брови:
– Очень узкая специализация.
– Число пациенток с каждым годом растет, – ответил Норт.
Я ответила на ее вопрос:
– Укус вампира во многом подобен любой другой ране: если от него произошла смерть, то картина кровоподтеков отличается. Могут остаться только две колотые ранки, потому что после удара клыков кровь течет свободно из-за антикоагулянта, содержащегося в вампирской слюне. Вампир не ест, а пьет. Некоторые из старых вампиров гордятся своим умением не оставлять следов, кроме двух проколов. Более молодые оставляют отпечатки зубов, но редко когда какие-либо зубы прокусывают кожу, кроме клыков. В немногих известных мне случаях, когда вампиры оставляли следы не только клыков, это делалось с намерением причинить боль, а не только взять кровь. Они хотели оставить рану.
– Мы видели однажды тело жертвы – как решили, нападения вампира и оборотня, потому что остались следы клыков, но область ключиц и шеи была растерзана.
Я покачала головой. Теперь, когда Норт привлек к ране мое внимание, она стала слегка саднить. Реквием в этом своем укусе не проявил себя джентльменом – в жару голода он не просто ввел клыки.
– Этот случай мне неизвестен, но это мог быть и только вампир.
Она покачала головой:
– Очень обширные повреждения.
Я показала правую руку с холмиком рубцовой ткани на сгибе.
– Вампир, – сказала я. Отодвинула воротник футболки, слегка вытянув шею, чтобы показать шрамы на ключице. – Другой вампир. Он сломал мне ключицу и терзал рану, как терьер крысу.
Она слегка побледнела, но сказала:
– Я бы очень хотела связаться с кафедрой судебной медицины и попросить, чтобы организовали вашу лекцию. Мне кажется, что поговорить с вами и увидеть ваши шрамы – это очень помогло бы коронерам и патанатомам по всей стране правильно определять источники повреждений для некоторых жертв.
Она протянула было руку, но остановилась.
– Можете потрогать шрамы, если хотите, – сказала я.
Она глянула на Норта, он слегка кивнул. Она очень осторожно ощупала шрам на ключице, будто это было более интимное прикосновение, чем должно было быть. По шрамам на локтевом сгибе она прошлась пальцами, будто запоминая их, и дошла до следов когтей на предплечье.
– Ликантроп?
– На самом деле ведьма-оборотень.
У нее глаза стали больше:
– Настоящая ведьма-оборотень с заколдованной звериной шкурой, а не ликантроп?
Она очень заинтересовалась, чем произвела на меня хорошее впечатление. Мало кто знает разницу.
– Да.
Потом она тронула крестообразный шрам от ожога, несколько искривленный теперь из-за следов
