Вампиры… Они живут бок о бок с людьми. У них — собственная культура, собственные клубы и бары… и собственные нарушители закона. Полиции совсем не просто расследовать паранормальные преступления. Здесь нужна помощь эксперта. Лучшая из таких экспертов в Сент-Луисе — Анита Блейк. Но на этот раз опасность угрожает самой Аните.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
была самая большая разница между культурами волков и львов: все крупные кошачьи оборотни меньше интересовались сражениями и больше – пользой для всей группы. Культура волков жила скорее по тому правилу, что сильный прав, а слабый мертв. Одна гипотеза объясняла это тем, что влияние культуры викингов на вервольфов было куда сильнее, чем на любое другое сообщество оборотней. Возможно – реальные волки ничуть не более злобны, чем львы или леопарды.
– Погоди-ка, – сказала я, – ведь Джозеф победил Хэвена в драке.
– Джозефу повезло, – возразил Тревис и показал в сторону драки. – Очень повезло.
Под натиском Ричарда Хэвен свернулся в оборонительный шар у стены, уже не пытался наносить удары, только как-то прикрывался от них, и тут Ричард сделал органически свойственную ему вещь: он отступил. С его точки зрения, драка кончилась. Раз он не собирается убивать Хэвена, то все уже. Но Хэвен по профессии был силовиком мафии, а это другой менталитет.
Голос Ричарда прозвучал устало, но без напряжения:
– Не вставай.
Хэвен встал на колени, мотая головой.
– Не могу.
– Тебе не победить.
– Не важно. Должен встать.
– Не надо, – сказал Ричард.
– Нет, – ответил Хэвен, попытался встать, опираясь на стену, и снова свалился на колени, держась рукой за стену и покачиваясь.
– Не вставай, Хэвен, – сказала я.
– Не могу, – только и бросил он, собираясь для броска.
И метнулся размытой полосой, все еще опасный при всех своих травмах.
Ричард отступил в сторону, подставив ногу, и Хэвен рухнул на пол под тяжестью собственной инерции.
– Ну хватит, – сказал Ричард – и тут сделал ошибку. Он протянул Хэвену руку, чтобы помочь встать.
Я только успела крикнуть «Нет!», даже не очень понимая, кому кричу.
Хэвен ударил ногой, собрав последние силы, – он метил вывихнуть Ричарду колено. Ричард уклонился, но не до конца, колено подломилось, и он рухнул.
Я уже выхватила и навела пистолет, вскочила на ноги. Если бы Хэвен продолжал нападать, я бы его застрелила, но он не стал.
– Все, драка кончилась, – сказала я на всякий случай.
– Ага, – ответил Хэвен искаженным болью голосом. – Теперь – да.
Я смотрела вдоль ствола, а он даже пистолета не видел. И уж точно на него не отреагировал. Мало кто любит, когда на него наставляют пистолет; но если Хэвену это не понравилось, он этого не показал.
– Я думаю, тебе нужно вернуться в Чикаго.
– Почему? Потому что я твоего бойфренда покалечил?
– Нет. Потому что ты побил двоих, которые не дают сдачи. И эта драка тоже была закончена – твой удар тебе ничего не давал.
– Дал то, что он теперь валяется.
Я покачала головой:
– Мы здесь так не играем.
Он лежал на спине, покрытый кровью, слишком усталый – или слишком избитый, – чтобы сесть. И все еще тяжело дышал.
– Скажи мне, какие тут правила, и я их буду выполнять. Спроси Огюстина – я выполняю правила, когда мне их объяснят.
Я спросила, не отводя взгляда от Хэвена:
– Огги, это правда?
– Правда, но надо чертовски хорошо проверить, что он эти правила знает как следует и знает последствия их нарушений.
Уже одно это сказало мне, что надо паковать его и отправлять в Чикаго, но я не могла. Глядя на него, залитого кровью, зная, что он только что сделал с Ричардом и с двумя сопляками-оборотнями, зная все это, я все равно хотела рухнуть на него и по нему всем телом размазаться. Вот блин!
Успокоив дыхание, я навела пистолет ему в лицо, в середину. Глаза его выцвели обратно до синих, они казались почти неестественными в раме окровавленного лица. С трудом проглотив слюну, я расслабилась, встала неподвижно. Заговорила я тихо, но почему-то голос наполнил помещение, будто затихли все.
– Правила такие: ты не трогаешь слабых. Хулиганы мне не нужны. Если ты еще ввяжешься в такую драку, как сегодня, то когда знаешь, что проиграл, – значит проиграл. Последний удар нанести не пытаешься. Эти уличные драки у нас не приняты.
– Ты меня не застрелишь, – сказал он уверенно.
Я почувствовала, что улыбаюсь, и знала, что это та улыбка, от которой у меня самой мурашки по коже, когда я вижу ее в зеркале. Улыбка злобная, говорящая: «Я не просто тебя убью, я это с радостью сделаю».
У него в глазах появилась неуверенность. Отлично.
– Застрелю. Я тебя убью, если придется.
– Ты разве не хочешь меня коснуться? – спросил он несколько с придыханием.
– Хочу, – ответила я. – Хочу раздеться и валяться на тебе, как собака на пахучем. – Я слегка кивнула. – Я ощущаю тягу твоей силы, Хэвен.
– Если ты меня убьешь, ее не будет.
– Значит, не будет. Я свои правила не нарушаю, Хэвен, ни ради похоти,
