Пляска смерти

что там оружие, набрала воздуху что-то сказать, но Клодия и Лизандро меня опередили. Пистолеты из подмышек вдруг как по волшебству оказались у них в руках, и пистолет Клодии уперся в сияющие черные волосы Менг Дье. Рука Лизандро скрылась за ее стройной спиной.
Клодия произнесла только два слова:
– Не надо.
На нашей стороне коридора все пододвинулись к нам. За спиной у Менг Дье – отошли дальше по коридору. В смысле все, кроме телохранителей. Охранники при Пирсе и Октавии пошли было к ним, но я покачала головой, и они остались на посту. Около Менг Дье было четыре охранника, и двое из них уперли в нее дула пистолетов. Еще двое разницы не сделают – для нее, но для Огги и его команды – может быть.
Настал один из тех моментов, когда мир будто затаил дыхание. Потому что следующий вздох может быть чьим-то последним.
– Не надо умирать так, – сказал Жан-Клод голосом, который прошелся у меня по коже бархатом. Но адресован этот голос был ей, конкретно ей. Я знала, каково это – быть для этого голоса мишенью.
Плечи ее обмякли, глаза на секунду обессмыслились. Этой секундой воспользовался Лизандро, чтобы вынуть у нее из руки нож. Менг Дье среагировала, но поздно.
Она стала поворачиваться, будто хотела отобрать клинок, но Клодия плотно приставила ей пистолет к голове. Менг Дье хватило здравого рассудка остановиться.
– Проверь ее, – сказала Клодия.
Лизандро сунул пистолет в кобуру и обыскал Менг Дье – быстро, умело и очень, очень тщательно.
– В коже ее одежды есть стыки и заклепки. Там кое-что можно спрятать. Разорвать швы?
Спросил он это так, будто вопрос самый обыденный.
– Твое слово чести, что больше у тебя ничего нет? – спросила Клодия у Менг Дье.
Та замялась, потом ответила:
– У меня только один нож был. В этом наряде негде спрятать больше.
Клодия покосилась на Жан-Клода:
– Жан-Клод, тебе решать. Оставить это дело или закончить?
– Ты будешь себя хорошо вести, Менг Дье? – спросил он, на этот раз настолько нормальным голосом, насколько мог.
Она посмотрела на него с такой ненавистью, что можно было усомниться в ее здравом рассудке.
– Я не буду сегодня пытаться никого убить.
Не восторженное «да», но Жан-Клод кивнул.
Клодия подумала, потом шагнула назад и опустила пистолет, но в кобуру не убрала. Не могу сказать, чтобы я ее не понимала.
Лондон встал передо мной на колено, склонив голову. К этому жесту нужны были бы плащ и шляпа с пером – настолько он был старомоден.
– Я снова способен служить моей госпоже, если я ей нужен.
Я не сразу поняла, что он хочет сказать.
– Ты имеешь в виду, снова питать ardeur?
– Да.
Я посмотрела в его очень, очень серьезное лицо.
– Ты знаешь, что если слишком часто будешь служить пищей для ardeur ’а, это может быть фатально?
– Да, но я могу питать ardeur каждые два часа в течение суток без вредных последствий.
Я уставилась на него:
– Ты, конечно, шутишь?
– Зачем бы я стал шутить на такие темы?
– Не знаю, но… Лондон, самые крепкие, самые сильные из тех, на ком я питала ardeur , могут питать его всего два раза подряд с перерывом не менее шести часов.
– Это мой дар, Анита.
– Лондон – идеальная пища для ardeur ’а. Он действительно может питать его через несколько часов день за днем без вредных последствий. Белль Морт говорила, что он даже набирает от этого силы.
– Я тут ломаю голову, как его пропитать и взнуздать, а у нас, оказывается, есть тот, кто может решить эту проблему? И ты мне об этом даже не упомянул?
– А если бы упомянул? – просто спросил он.
Я открыла рот с готовым возражением и тут же закрыла. Если бы он мне сказал, что бы я сделала?
– Я бы тебя обвинила, что ты пытаешься свести меня с Лондоном.
– Поскольку он не желал снова оказаться в плену ardeur ’а, я думал, разумнее будет не упоминать о его таланте. Мне казалось, что разговор о такой возможности был бы предательством его доверия, потому что тогда возник бы вопрос о том, чтобы ему стать пищей для ardeur ’а. Он был решительно против этого, ma petite .
– В чем минусы такой способности питать ardeur?  – спросила я, снова глядя на вампира у моих ног.
– В конце концов пристрастие к ardeur ’у возникает у всех, но у меня оно появляется немедленно.
– Ты снова пристрастился?
– Да.
Полный покой был в его глазах, такого я у него еще не видела. Он выглядел счастливее и куда более в ладу с собой, чем раньше. Я подняла глаза – и встретила взгляд Натэниела. Он был мрачен, и у него глаза совершенно не