Пляска смерти

по поводу всех этих приехавших мастеров, но не самого балета. В конце концов, просто балет, просто спектакль. Но реакция двух ближайших ко мне вампиров сказала мне, что, быть может, зря я не уделила внимания этому вопросу.
Я глянула на Ашера в соседней ложе. В основном была видна пена его волос, но он тоже был неспокоен. Что должно было произойти?
Я что-то услышала, хотя это не совсем можно было так назвать, будто услышала не ушами, а чем-то глубже в голове, или ощутила это, а мозг мог воспринять это лишь как звук. Вряд ли это был звук на самом деле, но ощущалось как какое-то мягкое шуршание, будто шорох птичьих крыльев.
Я чуть-чуть приоткрыла щиты, вроде как выглянула из-за бруствера в разгаре боя. Я держалась руками за вампира, была окружена ими, и иногда, когда слишком много вампиров меня обертывали, трудно было ощутить других. Но не этого: это был кто-то незнакомый. Это был вампир, но совершенно не похожий ни на одного, который когда-либо меня касался.
Я посмотрела на Мику, сидящего с другой стороны от Дамиана. Он потряс головой, будто его беспокоила жужжащая муха, и посмотрел на меня.
– Что это такое?
Я покачала головой:
– Вампирская какая-то фигня.
Я действительно мало что знала, кроме этого. Оглядевшись, я увидела Натэниела с умиротворенным, ожидающим лицом. И на лице Джейсона исчезла задиристость. Оглянулась на Дамиана – у него глаза широко раскрылись, будто от страха, а потом и у него лицо стало мирным. Я обернулась к Жан-Клоду, и он прошептал мне:
– Он пытается из нас всех сделать людей.
Понятно было, что он хочет сказать. В «Запретном плоде» и «Данс макабр» вампиры иногда использовали групповое воздействие на разум, чтобы исполнители вдруг появлялись среди человеческой публики. Магия. А то, что делал этот вампир, должно было подчинить не только человеческую часть публики, но всех. Он пытался затуманить мозги других мастеров вампиров, чтобы его «артисты» вдруг появились, как по волшебству.
В театре настала жуткая тишина. Ни шелеста, ни движения в партере. Разум всех людей был подчинен. Дальше пойдут оборотни, а потом сдадутся и вампиры. По крайней мере большинство из них. Я никогда еще подобного не ощущала.
Я отобрала руку у Дамиана – он не заметил, просто таращился перед собой в пространство. Я оглянулась на телохранителей и увидела, что Клодия пошатывается. Лизандро стоял спокойно, умиротворенный. Черт, вот тебе и охрана.
Я оглянулась на Мику – у него глаза стали мутнеть. Схватив его за руку, я подумала: «Нет!» Ни за что.
Я толкнула силу импульсом по его руке, мой леопард потек из меня как теплая вода, разливаясь у него по коже. Он глянул на меня расширенными глазами.
– Дай силу нашим котам, – шепнула я.
Он кивнул, закрыл глаза, и я ощутила, как мой леопард ускользает и идет за его зверем метафизическими проводами к другим леопардам. Среди телохранителей у нас были два леопарда.
– Ma petite , что ты делаешь?
– Даю сдачи.
Мой леопард стал раздуваться вверх, и я потянулась к Ричарду. Он был в толпе внизу со своей дамой, преподавательницей местного колледжа. Он не мог себе позволить, чтобы его убрали, но и мы не могли себе позволить, чтобы его здесь не было. И он произвел на свою даму впечатление, достав два билета на сегодняшнее гала-представление. Я коснулась его энергии, и он шепнул мне мысленно:
– Что происходит?
Я позвала своего волка, и леопард затих, но я чувствовала, как Мика шарит дальше, ищет леопардов. Мой волк проснулся, и я стала видеть глазами Ричарда. Его человеческая спутница таращилась на сцену, ожидая, не видя. Мой волк коснулся его зверя, я подумала о том, чего я сейчас от него хочу, и ощутила, как наша энергия, наши волки пошли от него кругами, выискивая, и там, где проявлялась наша энергия, волки просыпались.
То, что вампир подчинил себе мастеров городов, впечатляло, но то, что он загипнотизировал стражей, было опасно. И мне это совсем не нравилось.
Обернувшись, я увидела, что Клодия все еще борется. Она рухнула на колени, защищаясь, стараясь не поддаться этой силе. С крысами у меня связи не было, но попытаться – вреда не будет. А кроме того, мой волк начал рваться наружу, а это мне не надо было совсем.
Отставив кресло, я присела рядом с Клодией. В глазах у нее ужас, она протянула ко мне руку, я схватилась за нее, думая: «Сила». Глаза ее прояснились, и она вцепилась мне в руку почти до боли. Вдруг я ощутила Рафаэля – не так, как Ричарда или Мику, но ощутила его силу, будто аромат в воздухе. По руке Клодии, руке его крысы, я передала ему силу – достаточную, чтобы освободить его крысолюдов, составлявших большую часть нашей охраны.
Он взял эту энергию, воспользовался