Пляска смерти

будьте где-нибудь, где вас будет видно, о’кей?
– Обещаю, – сказал Натэниел, и они направились к выходу.
Я повернулась к Ашеру:
– Ты на меня злишься?
– Никто не любит, когда его согласие считают само собой разумеющимся, Анита.
– Я про тебя так не считаю.
– Считаешь. И ты, и Жан-Клод.
На это я не знала, что сказать, а потому именно это и сказала:
– На это я не знаю, что сказать.
Он покачал головой:
– У нас нет времени нянчиться с моими задетыми чувствами. Прости.
Дверь за нашей спиной закрылась – Дамиан и Натэниел пошли искать место, где переждать, пока я попытаюсь поддержать жизнь во всех нас.
Я потянулась к руке Ашера. Он принял мою руку, но на меня не смотрел. От своего лица он показывал только совершенный профиль, пряча шрамы под сиянием волос. Я попросила секса, а он от меня прячется. Не очень хорошо.
– Что случилось? – спросила я.
– Ты обратила внимание, что это у нас впервые будет секс наедине?
Я начала было возражать, но остановилась. Да, я помнила его тело в интимных подробностях. Столько ночей и вечеров – его тело и мое рядом. И всегда с нами при этом кто-то был? И никогда не было так, чтобы только мы, только друг у друга?
Я коснулась его лица, попыталась заставить на меня взглянуть, но он не поддался.
– Значит, не только от Жан-Клода ты не получал достаточно личного внимания?
Он улыбнулся, но не слишком счастливой улыбкой.
– Веками меня желали все, кого я касался, кого хотел. Потом столетия я был презрен, был посмешищем. Секс был милостью – или пыткой для тех, кого Белль желала наказать.
Я попыталась его обнять, но он не дал, просто удержав мою руку. Я сказала единственное, что мне в голову пришло:
– Прости меня…
Наконец он повернулся ко мне, но только идеальной стороной лица. Показал ту бездонную красоту, ради которой люди отдавали состояние, честь, добродетель – только бы взглянуть на нее еще раз.
– Ты некоторые мои раны исцелила – тем, что я был с тобой и Жан-Клодом. И я думал, этого достаточно.
Я запустила руку ему под волосы, потрогала покрытую шрамами сторону лица. То, что он прятал, я накрыла ладонью, глядя на то лицо, что он позволил мне видеть.
– Но ты ни от кого из нас не получал достаточно внимания.
– Когда ты так говоришь, это звучит по-детски, сам слышу, но вот здесь, – он коснулся груди, – ощущается совсем не по-детски. Ощущается так, будто я умираю от голода посреди пира. Но это пир, который я делю со слишком многими. Никто из вас не смотрит только на меня. Всегда есть кто-то более красивый, более желанный.
– Никого красивее тебя нет, Ашер.
Он отдернулся, открыв шрамы на лице.
– Как ты можешь такое про меня говорить?
– А что ты хочешь, чтобы я сказала?
– Я хочу снова быть центром чьей-то жизни, Анита. Центр для Жан-Клода – ты. Твой теперь там, где Натэниел и Мика. – Он схватил меня за руки, приблизил ко мне лицо – глаза в глаза. – Я ни для кого не дорог, и это невыносимо. – Он засмеялся, но когда он открыл глаза, в них блестели слезы. – Да, глупо и по-детски. И очень эгоистично.
– Дело же не в том, чтобы быть с мужчинами или женщинами? – спросила я. – Дело в том, что никто из мужчин, которых я выбираю, никогда не поставит тебя в центр своего мира.
– Я хочу, чтобы меня любили, Анита, и когда-то это было.
– Джулианна, – тихо сказала я.
Он кивнул:
– Когда-то это был Жан-Клод, но он никогда не будет так истинно любить другого мужчину, как любит женщину. Вкусы и требования Белль посылали нас в объятия других мужчин, но Жан-Клод никогда не мог удовлетвориться только мужчинами. Он более всего – любитель женщин.
– А ты? – спросила я, потому что он, кажется, ожидал этого вопроса.
– Я думаю, если бы попался такой мужчина, какой нужен, я бы любил его и был доволен, но то же самое относится и к женщине. Я любви ищу, Анита, а не того, во что она упакована. Мне всегда больше было нужно внимание, чем Жан-Клоду. Я стал искать женщину себе в слуги, когда понял, что Жан-Клод никогда не будет удовлетворен только мужчинами. Только мною.
Я не знала, что сказать на звучащее в его голосе страдание. Эмоциональное бремя, которое он на себе тащил двести или триста лет, а я сейчас должна все исправить или хотя бы улучшить, а как? Как мне это сделать?
Я почувствовала, что Дамиан ко мне тянется, и меня шатнуло – Ашеру пришлось подхватить меня.
– Я истощаю Дамиана.
– Тогда мне надо перестать капризничать и дать тебе насытиться.
– Я действительно хочу тебя, Ашер. Я действительно люблю тебя. Но сейчас у меня нет времени…
– Возиться с моими травмами, – закончил он за меня.
– Заниматься с тобой любовью так, как мне