Вампиры… Они живут бок о бок с людьми. У них — собственная культура, собственные клубы и бары… и собственные нарушители закона. Полиции совсем не просто расследовать паранормальные преступления. Здесь нужна помощь эксперта. Лучшая из таких экспертов в Сент-Луисе — Анита Блейк. Но на этот раз опасность угрожает самой Аните.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
это долго не удержим, оно всю комнату заполнит!
– Это же передается прикосновением, – сказал Мика.
Огги покачал головой:
– Это не ardeur Жан-Клода, это от Белль. Достаточно стоять рядом. – Он содрогнулся, плечи у него ссутулились, будто поддаваясь под огромной тяжестью. – Сэмюэл, уводи своих. Ты не знаешь, что эта штука может тебя заставить делать.
У меня за спиной прозвучал голос – с гораздо более сильным французским акцентом, чем я привыкла слышать.
– Огюстин, что ты сделал с ma petite? Сила, давление… – Я обернулась к нему, и он замолк. – Белль Морт.
Это было сказано без интонаций, будто он подавил все эмоции, которые это зрелище у него вызвало.
Одет он был в свои фирменные цвета – черный и белый. Куртка черного бархата едва доходила до талии. Белые кружева сорочки выплескивались наружу из середины этой черноты – у шеи их держала камея, один из первых моих подарков Жан-Клоду. Кожаные штаны будто обливали ноги. Черные сапоги до колен – пожалуй, из самых простецких, что у него есть, но в его теле, скользящем к нам, ничего простецкого не было. Мы обе слишком хорошо знали возможности этого тела, чтобы купиться на такой камуфляж – потому что соединялись в некое «мы». И поскольку существовало это «мы», она знала, почему Жан-Клод убрал в хвост черные кудри. Она знала, почему одежда была элегантна, но из наименее дорогих вещей Жан-Клода. Почему на нем почти не было украшений: он хотел явиться таким, каким его видели когда-то приехавшие в гости мастера. Он хотел спрятать свою суть, оставить простор для догадок о том, какова его сила. Это была игра, с которой я не согласилась – по-моему, это значило их провоцировать: дескать, поглядите, какой я слабый, давайте давите меня. Жан-Клод на это ответил, что никогда не нарывался на неприятности оттого, что скрывал от других мастеров какие-либо свои способности. Этот образ действий в прошлом спасал ему жизнь.
Она использовала меня как рупор:
– Вижу, вижу тебя, Жан-Клод. Все эти простенькие игры не скроют тебя от Белль Морт. Но ты прав, что пришел ко мне таким скромным – я люблю скромность в мужчинах.
Я смотрела на него глазами Белль Морт, а она смеялась, смеялась, смеялась на своей огромной пустой кровати. Пустой . Это с каких же пор Белль спит одна? От этой мысли она снова запнулась – всего миг нерешительности, но Жан-Клод им воспользовался и подошел ко мне сзади, бархат и кожаная гладь его тела обернули меня, и они с Огги смотрели друг на друга.
Белль во мне заревела, но в некотором смысле свой момент она упустила. Жан-Клод – sourdre de sang, а я – его слуга-человек. Когда мы соприкасаемся, она не может обратить меня против него. Но она оставила нам прощальный подарок – ядовитый шепот у меня в мозгу.
– Ты – sourdre de sang . Ты можешь меня прогнать, но не сможешь исправить, что начал Огюстин. Когда я уйду из ее разума, ardeur останется. Он охватит вас всех троих, и вы такое будете втроем вытворять, чего уже веками не делали.
Она была у меня в голове, и потому я не смогла скрыть, что впервые слышу о более чем дружеских отношениях Огги и Жан-Клода. За много тысяч миль она засмеялась в освещенной свечами спальне, заговорила моими губами, альтовым мурлыканьем, пытавшимся выйти из моего рта.
– О, Жан-Клод! Ты не сказал ей, что вы с Огюстином были любовниками?
Жан-Клод застыл возле меня неподвижно, будто дыхание затаил. Я поняла: он ждет от меня реакции на ее слова. Он ждал, что я разозлюсь и еще усугублю грядущую катастрофу. Но я всех нас удивила.
Я не была шокирована. Уж не знаю почему, но не была. То, что он достался мне не девственником, я знала. Даже знала, что у него были и другие любовники, кроме Ашера. Конечно, знать это абстрактно было совсем не то, что видеть такое свидетельство на коленях перед собой, держащее тебя в объятиях.
Я посмотрела на Огги, ожидая, что это меня расстроит, но то ли его сила что-то сотворила со мной, то ли я разделила эмоции Жан-Клода или даже самой Белль. Как бы там ни было, а я смотрела на стоящего передо мной мужчину, видела контур его лица от виска до подбородка – штрих тонкой умелой кисти. Огонь в темно-серых глазах угас: страх и чужая воля пригасили кое-какие из его вампирских умений. Но пусть в этих глазах ничего не было, кроме него самого, – я не могла отвести от них взгляда. Даже не в кружеве черных ресниц было дело, не в бездонном цвете, показавшем мне, что серый может быть не хуже синего, – во взгляде этих глаз. Он смотрел на меня глазами утопающего. Такая боль, такое ощущение потери было в этом взгляде, что у меня горло перехватило. Моей реакцией на это было сочувствие, Белль оно было не знакомо. Она
