Вампиры… Они живут бок о бок с людьми. У них — собственная культура, собственные клубы и бары… и собственные нарушители закона. Полиции совсем не просто расследовать паранормальные преступления. Здесь нужна помощь эксперта. Лучшая из таких экспертов в Сент-Луисе — Анита Блейк. Но на этот раз опасность угрожает самой Аните.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
Нам обоим нужно питать этот голод, и это не изменится.
– Я думал, ты надеялась научиться питаться на расстоянии в клубах, как делал Жан-Клод при власти Николаос.
– Это наносило ущерб его силе, чего и добивалась тогда Николаос. Я не собираюсь делать нас инвалидами в смысле магии из-за собственной застенчивости. Хватит прятаться, Ричард. Ardeur есть и останется, и мне нужно его питать.
Он мотнул головой:
– Нет.
– Что нет?
Он сбросил щиты – не знаю, намеренно или эмоции взяли над ним верх. Как бы там ни было, я вдруг услышала все его мысли громче колоколов. Он думал, что когда я возьму ardeur под контроль, то брошу Мику и Натэниела и жить буду с ним. Останусь с ним. Он все еще надеялся – вполне серьезно! – что мы когда-нибудь станем милой моногамной парочкой.
Секунду всего это было, но его упавшие щиты сорвали и мои, и он ощутил мое потрясение. Мою неспособность поверить, что он до сих пор думает – всерьез! – о том, что такое может быть.
Я почувствовала возникновение очередной мысли и попыталась закрыться от Ричарда, но слишком бушевали эмоции, и я не успела. А мысль была такая: «Даже если я беременна, все равно ничего такого не получилось бы».
Вот теперь потрясение отразилось на лице Ричарда. У него отвисла челюсть, и он прошептал:
– Беременна…
Я сказала единственное, что пришло в тот момент на ум:
– Бли-ин…
И с грохотом поставила на место все щиты – резко, плотно, стеной металла. Я мысленно произнесла слово «металл» – гладкий, толстый, непроницаемый. И уставилась в пол, боясь глядеть кому-нибудь в глаза. Боялась того, что увижу на этих лицах – и чего не увижу.
– Анита! – позвал Ричард и протянул ко мне руку.
Я отступила на шаг, мотая головой. Не знаю, чего мне хотелось от этой минуты, не знаю, какая реакция была бы мне в струю, а какая вывела бы из себя. Хотелось же мне сохранить тайну, пока сама не буду точно знать. Эту банку с червями эмоций мне открывать не хотелось, пока не будет ясности.
Нарушил молчание Сэмюэл:
– Поздравляю вас обоих! Младенец – это радостная новость в любом случае.
Я медленно повернулась к нему – из всех присутствующих меньше всего я интересовалась его мнением. На него я могла посмотреть. На него я могла разозлиться.
Самсон уже тронул отца за плечо:
– Отец, мне кажется, сейчас нам стоит уйти.
Сэмюэл посмотрел на своего сына, на меня, на Жан-Клода, на всех, и вид у него был донельзя непонимающий.
– Но ведь это же радостная новость, а вы все – как будто умер кто.
– Отец, – сказал Самсон тихо, но с предупреждением.
Он смотрел мне в лицо, и то, что он там увидел, заставило его взять отца за локоть и попытаться поднять на ноги.
Сэмюэл посмотрел на руку сына и не отводил взгляда, пока тот ее не убрал. Тогда Сэмюэл посмотрел мне в лицо. И уже не очень дружелюбным взглядом. Глаза его казались старше, в них было какое-то глубокое знание и чуть-чуть грусть и даже гнев.
– Откуда такая злость, Анита?
Я стала считать до двадцати, поняла, что этого не хватит, и произнесла, задыхаясь от злости и смущения:
– Не учи меня, что я должна чувствовать, Сэмюэл. У тебя нет на это права.
Он встал, оттолкнул от себя руки сына.
– Подумай, насколько силен может быть ребенок твой и Жан-Клода.
– Нет гарантии, что ребенок его, – сказала я.
– Шансы за то, что, если ты беременна, отец – не вампир, – заметил Ричард.
Он говорил тихо и осторожно, но было в его голосе именно то, чего я не хотела слышать: ожидание и радость.
Я повернулась к нему, и не знаю, что бы я сказала или даже сделала, если бы вдруг между нами не оказался Жан-Клод.
– Пожалуйста, ничего поспешного, ma petite .
– Поспешного, ничего поспешного! – передразнила я, отодвигаясь от него. – Он рад-доволен, а ты так закрыт, что я понятия не имею, что ты чувствуешь.
– Я чувствую, что любое мое слово или действие в этот момент тебя расстроит.
Мне иногда говорили, что со мной иметь дело – сплошной геморрой. Но никогда это не было сказано столь дипломатично.
Я подавила желание на него заорать. И даже голос у меня прозвучал сдавленно от усилий не сорваться на вопль:
– Что-нибудь скажи.
– Ты в ожидании? – спросил он своим нейтральным любезным голосом.
– Не знаю, но октябрь я пропустила.
Ричард подошел поближе и попытался сказать без интонации – не вышло, но он попытался.
– Тебе случалось когда-нибудь пропустить целый месяц?
– Нет.
На его лице бушевали эмоции, и наконец ему пришлось отвернуться, будто он знал: что бы ни было на этом лице написано,
