Вампиры… Они живут бок о бок с людьми. У них — собственная культура, собственные клубы и бары… и собственные нарушители закона. Полиции совсем не просто расследовать паранормальные преступления. Здесь нужна помощь эксперта. Лучшая из таких экспертов в Сент-Луисе — Анита Блейк. Но на этот раз опасность угрожает самой Аните.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
мне лучше не видеть.
– Не смей радоваться, ты!
Он повернулся ко мне – сдерживая эмоции, но в глазах его было то самое выражение. Тихое «я-тебя-люблю», которое когда-то предназначалось именно мне, но которое я последнее время нечасто видала. Вожделение – да, но не этот взгляд.
– Ты бы предпочла, чтобы я злился или огорчался? – спросил он.
– Да. Нет. Не знаю. – Вот это была правда. – Не знаю.
– Прости, – сказал он, и действительно какая-то нотка сожаления прозвучала. – Прости, что из-за меня тебе труднее, но как могу я не радоваться, если у нас ребенок?
Вот сумел он выбрать самый худший способ это сказать. От которого я почти наверняка впаду в панику.
– Это еще не ребенок. Это комок клеток меньше моего пальца.
Глаза его стали чуть более настороженными.
– Прости, Анита, что ты говоришь?
Я обхватила себя руками, не глядя ни на кого.
– Я не знаю, что говорю.
Но как-то я лучше поняла предложение Ронни поехать куда-нибудь и сделать выбор без участия моих мужчин.
– Ты действительно была бы способна убить нашего ребенка? – спросил он, и мне не надо было ему в лицо смотреть, чтобы увидеть там страдание. По голосу было слышно.
– Mon ami, ты ставишь телегу впереди лошади. Пусть сначала она выяснит, беременна ли она, а потом будем строить планы.
Жан-Клод попытался снова вдвинуться между нами, закрыть от меня Ричарда. Будто это могло помочь.
Ричард шагнул в сторону, чтобы видеть меня.
– Анита, ты действительно могла бы убить нашего ребенка?
Хотелось мне заорать: «ДА!» – просто чтобы увидеть боль на его лице, но тут я не могла лгать. Я уже знала ответ, просто он мне не нравился.
– НЕТ!! – рявкнула я, и звук отдался от каменных стен, лишенных смягчающих штор.
Лицо Ричарда смягчилось, и он двинулся ко мне в обход Жан-Клода. Выражение лица было почти блаженным, будто сбылись все его мечты. У меня такое чувство, словно я задыхаюсь в кошмаре, а он вот так. Нет, с этой рожи надо стереть блаженное выражение, обязательно надо.
– А что, если ребенок не твой? – спросила я, слыша сама, как противно прозвучал голос. Я хотела сделать ему больно.
Он задумался, потом расплылся в улыбке почти самодовольной.
– Шансы в мою пользу, Анита.
И очень он был в этот момент доволен жизнью.
– Почему? Потому что Жан-Клод, Ашер и, черт побери, Дамиан – многосотлетние вампиры? Это еще ничего не значит. Посмотри на Сэмюэла: трое детей от двух беременностей.
Ричард стал хмуриться и ближе уже не подходил. Тоже хорошо.
Жан-Клод вздохнул и шагнул назад, будто оставляя попытки предотвратить ссору.
– А Мика и Натэниел? – спросила я. – Они не вампиры, и у нас с ними секс за эти два месяца бывал чаще, чем с тобой.
И я обрадовалась, когда он вздрогнул. Стервозно, но факт.
– Мика стерилизован, – сказал он, и лицо его помрачнело. – Значит, остается Натэниел.
И такая злость была в этих трех словах, что я пожалела, что подняла эту тему.
Легки на помине – Мика и Натэниел вышли из дальнего коридора. Посмотрели на нас всех, и Мика спросил:
– Это о том, о чем я думаю?
– Ты знал про ребенка? – спросил Ричард.
– А мы уверены? – спросил Натэниел.
– Нет, – сказала я.
– Вы оба знали? – спросил Ричард, и снова стала нарастать его сила. Вдруг я оказалась слишком близко к метафорическому огню.
– Да, знали, – ответил Мика.
– Ты им сказала до того, как сказала нам? – Ричард показал на Жан-Клода.
– Они со мной живут, Ричард, от них труднее сохранить секрет. Я не хотела вообще никому из вас говорить, пока не сделаю тест. Чтобы не влезать во все это без необходимости.
– Давайте успокоимся, пока не будем знать наверняка, – предложил Жан-Клод.
– И тебе не важно, что она им сказала раньше, чем нам? – спросил у него Ричард.
– Да, mon ami, мне это не важно.
Ричард посмотрел свирепо на Мику и Натэниела, потом только на Натэниела. Нехорошо.
– Ты знаешь, что если она беременна, то это почти наверняка или ты, или я.
Слова были нейтральны, а тон – нет. Тон был столь же явным предупреждением, как и покатившаяся от Ричарда волна жара.
А у Натэниела вид был очень, очень тщательно контролируемый. Лицо приветливо-непроницаемое, но ни сожаления, ни покорности. Раньше Натэниел всегда в разговоре с Ричардом излучал какие-то вибрации подчинения. Сейчас вдруг ничего подчиненного в нем не стало. Может быть, для меня он все равно нижний, но дни, когда он был нижним и для Ричарда, миновали. Это читалось в постановке плеч, во взгляде, которым он отвечал на взгляд более крупного Ричарда. Он не был агрессивен, но и никаких
