Вампиры… Они живут бок о бок с людьми. У них — собственная культура, собственные клубы и бары… и собственные нарушители закона. Полиции совсем не просто расследовать паранормальные преступления. Здесь нужна помощь эксперта. Лучшая из таких экспертов в Сент-Луисе — Анита Блейк. Но на этот раз опасность угрожает самой Аните.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
сигналов подчиненности, даже самых малозаметных, не излучал. То есть было ясно, что уступать он не собирается.
С одной стороны, мне это было приятно, с другой стороны – пугало. Я видала Ричарда в драке и Натэниела в драке и точно знала, кто победит.
Конечно, если Ричард начнет драку, то победу он завоюет, но девушку потеряет. Я очень надеялась, что ему это понятно.
Не знаю, что случилось бы дальше, что-нибудь наверняка плохое, но пришла помощь.
– Мудаки вы все, ребята.
Голос Клодии. Все обернулись к ней.
– Как вы смеете устраивать тут состязание ваших мужских самолюбий? Не видите разве, что она испугана? – Клодия показала в мою сторону. – Ульфрик, если ты думаешь, что ребенок заставит ее бросить работу в полиции, или ликвидацию вампиров, или подъем зомби, то очень ошибаешься. Ты можешь найти в жизни Аниты место ребенку? Или ты собираешься бросить работу и сидеть нянькой, потому что Анита этого точно делать не будет?
Все взгляды обернулись к Ричарду. Он хмуро смотрел на Клодию.
– Ну так как? Ты готов полностью переломать свою жизнь, если ребенок твой?
Он еще сильнее нахмурился.
– Не знаю, – ответил он наконец.
– Ты когда-нибудь ребенка нянчил? – продолжала Клодия.
Он пожал плечами:
– Нет.
– У меня было четверо младших братьев. Можешь мне поверить, эта работа труднее, чем кажется.
– Я готов, – сказал Мика. – На все, что будет нужно Аните.
– Не будь ты таким совершенством, – скривился Ричард.
– Ты работаешь днем, Ричард, – сказал Натэниел, – и причем регулярно. Я на парт-тайме в «Запретном плоде» заработаю больше любой учительской зарплаты.
– Кормилец, – бросил Ричард полным презрения голосом.
Натэниел улыбнулся и покачал головой:
– Анита себя сама отлично прокормит, мои деньги ей не нужны. Я другое хотел сказать: если я сокращу рабочие часы, на моей работе это не сильно скажется. А тебе это значило бы бросить работу полностью.
Но Ричард не хотел, чтобы его смягчили. Он хотел злиться и потому обернулся к Мике:
– А ты? Ты не меньше часов работаешь, чем Анита.
– Мне понадобится более серьезная помощь в работе на горячей линии и в коалиции. У нас будет почти год, чтобы подготовить кого-нибудь мне в помощь или даже на замену, если это понадобится.
– Это не может быть твой ребенок, – сказал Ричард.
– Генетически – не может.
– Что значит – генетически?
– То, что ребенок – всего лишь не моей крови, не означает, что он не мой. Не наш.
– Твой и Аниты.
Эти слова просто обожгли мне кожу – столько в них было силы, злости, что даже стало больно физически.
– Нет, – ответил Мика. – Аниты и Натэниела, и Жан-Клода, и Ашера, и Дамиана, и твой, и мой. Залить каплю спермы – это еще не делает тебя отцом. Важно, что ты потом делаешь, Ричард.
– Нельзя же воспитывать ребенка с семью отцами!
– Называй как хочешь, – ответил Мика, – но из мужчин в этой комнате только двое могут полностью переменить жизнь, если насчет ребенка – правда. Это Натэниел и я. – Он посмотрел на Жан-Клода. – Или я ошибаюсь?
Жан-Клод улыбнулся в ответ:
– Нет, mon chat, ты прав. Я не думаю, чтобы младенец мог все время жить в подвалах «Цирка проклятых» и остаться… – он поискал слово, – …уравновешенным. Посещать – oui, и часто, очень часто, но мир, который я построил здесь, не… – он снова поискал слово, – не благоприятствует воспитанию маленьких детей.
– Я сама – маленький ребенок, – раздался тонкий приятный голосок у нас за спиной.
Очевидно, мы слишком увлеклись разговором, раз не услышали приближение этой крошки. Ну, впрочем, Валентина – вампир, а они, заразы, жуть до чего тихо передвигаются.
Темные кудряшки свисали чуть ниже ушей. Она недавно их обрезала, чтобы иметь более современный вид. Лицо у нее было круглое, детское, недавно только из младенчества. Ей пять лет и всегда будет пять – физически по крайней мере. Одета она была в красное платье и белые колготки, на ногах – дорогие кожаные туфельки. Когда она приехала к нам, то не носила ничего, что не носили бы до 1800 года. Она до сих пор не надела бы брюки или шорты, потому что леди такого не носят, но зато перешла уже в двадцатое столетие – хотя бы в смысле моды. На совершенно невинном лице по-детски моргали большие темные глаза. При дворе у Белль она занималась пытками – добывая информацию, в порядке наказания и просто потому, что ей это нравилось. Жан-Клод мне как-то сказал, что все дети-вампиры в конце концов сходят с ума. Вот почему вампирские законы запрещают обращать человека до половой зрелости.
Валентину обратил
