Вампиры… Они живут бок о бок с людьми. У них — собственная культура, собственные клубы и бары… и собственные нарушители закона. Полиции совсем не просто расследовать паранормальные преступления. Здесь нужна помощь эксперта. Лучшая из таких экспертов в Сент-Луисе — Анита Блейк. Но на этот раз опасность угрожает самой Аните.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
принимать незнакомых. В комнате, где устраиваются свидания на одну ночь, ценных вещей не держат. Сейчас Жан-Клод не устраивал свиданий на одну ночь ради кормежки или траха, но старые привычки держатся долго. А вампиры, как я когда-то выяснила, если заведут себе привычку, от нее уже не отказываются. Поговорка есть на эту тему, насчет старой собаки и новых штук.
Натэниел вернулся к кровати, раздетый буквально догола, и мне стало на секунду неудобно. Я его столько раз видела голым, что не сосчитать, и в присутствии Мики и Жан-Клода тоже столько раз, что не сосчитать. Чего ж это я вдруг покраснела?
Натэниел забрался в кровать, накинув на себя простыню ровно настолько, чтобы я на него не прикрикнула. Дай ему волю, Натэниел, думаю, всегда ходил бы голым. Сейчас он лег на красные и черные подушки, волосы остались заплетены в косу, так что красный и черный шелк был рамой для его лица. Оно стало мужать последнее время: костная структура, которая лишь угадывалась полгода назад, стала рельефнее, мужественнее. От миловидности, какая бывает у юношей, он сдвинулся к мужской красоте, до которой они чаще всего дорастают. И еще за те полгода, что мы вместе, он вырос по меньшей мере на дюйм, в двадцать лет рос, как другие в семнадцать или раньше. Генетика – штука чудесная, но непонятная.
Он улыбнулся мне, очень мужской, полностью мужской улыбкой. Польщенной улыбкой – он знал, что я смотрю на него, и ему очень, очень нравится, как на меня это зрелище действует. Он уже полгода спал в моей постели, около месяца уже спал в ней голый, а я все смотрю на него, как в первый раз.
Я отвернулась, покраснев.
– Ложись, Анита, – сказал он. – Ты сама знаешь, что хочешь.
Злость вспыхнула мгновенно. Когда я подняла на него глаза, то уже не краснела.
– Натэниел, я не люблю, когда лучше меня знают, что я хочу и чего не хочу.
Он вздохнул и сел на кровати, мускулистыми руками обхватив колени.
– Не позволяй этой истории с ребенком отбросить тебя обратно, Анита. Ты уже намного расширила свою зону комфорта, не стоит терять свои достижения.
– Что именно ты имеешь в виду? – спросила я, упираясь руками в бока и радуясь, что злюсь. Злость куда лучше, чем грусть, испуг или смущение.
Лавандовые глаза стали серьезны – не испуганы или встревожены, но серьезны, как у взрослого.
– Ты действительно хочешь, чтобы мы это сделали?
– Что сделали?
Он вздохнул и сказал:
– Почему тебе неуютно, что я голый?
Я открыла рот, закрыла и наконец тихо ответила:
– Не знаю.
Это была правда. Глупо, но правда.
Мика подошел ко мне, осторожно ко мне прикоснулся. Я обвила его руками, он прижал меня теснее, и я ткнулась лицом ему в шею, ощущая его теплый запах, и от одного этого что-то отпустило меня, что-то жесткое и холодное. Я вдыхала его аромат, и под запахом чистой кожи и лосьона после бритья был вот этот запах, от которого морщится нос, почти резкий запах леопарда. Родной запах.
Он сказал прямо мне в шею:
– Анита, пойдем спать.
Я кивнула, прижимаясь к нему.
И ощутила кожей, как его губы раздвинулись в улыбке. Это ощущение очень было мне знакомо – значит я часто заставляла его улыбаться, прижимаясь ко мне губами. Наверное, так.
Он отодвинулся и стал расстегивать воротник. Ему надо было еще снять галстук. Я стояла и смотрела, как обнажается загорелый торс, но вместо радости от такого зрелища я ощутила, как снова возвращается неловкость.
Я коснулась его руки, остановила его, когда он расстегивал манжеты.
– Погоди минутку.
Он обратил ко мне озадаченный взгляд.
– Снова нервничаешь, – заметил Натэниел. – В чем дело?
Я покачала головой, посмотрела на ту сторону кровати. Жан-Клод все еще стоял там, но теперь опирался на деревянную стойку, обвив ее руками. Лицо его было спокойно, но я уже сегодня проникла к нему в голову дальше обычного, в некоторую особую область.
– Черт, – сказала я.
– Что такое? – спросили одновременно Мика и Натэниел.
– Я знаю, в чем дело.
Они оба посмотрели на меня, но я смотрела на Жан-Клода.
– В тебе.
– Я уже видел твоих мужчин обнаженными, – сказал он тем же любезным закрытым голосом.
– Мы все лежали в постели голые и потные, Анита, – напомнил Натэниел.
– Да, но у вас никогда не было с ним секса. У меня был.
– Жан-Клод кормился от меня, Анита, – сказал Мика. – Он у меня больше брал крови, чем у тебя.
Я посмотрела на него:
– Ты хочешь сказать, что дать ему кровь – это то же самое, что иметь с ним секс?
Он пожал плечами, и лицо его приняло то замкнутое выражение, которое бывало, когда он не знал, какого выражения лица я от него хочу.
– У меня бывал секс, от которого
