Вампиры… Они живут бок о бок с людьми. У них — собственная культура, собственные клубы и бары… и собственные нарушители закона. Полиции совсем не просто расследовать паранормальные преступления. Здесь нужна помощь эксперта. Лучшая из таких экспертов в Сент-Луисе — Анита Блейк. Но на этот раз опасность угрожает самой Аните.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
не трахается, и подумала, что раз она меня не хочет, значит, все будет о’кей, но я не клюнул. Намеков я не замечал, и ты стала злобствовать. Может быть, сама не зная, с чего. – Он подался вперед, и она отступила, почти упираясь в шкаф задом, и дальше отступать было некуда. – Ты меня унижала на глазах у Аниты и того пуще – без нее, будто так убедила бы ее, что не стоит меня при себе держать. Что я того не стою. Что я просто игрушка, за которую нечего цепляться. Тебе случалось на кого-нибудь положить глаз и не затащить в койку – хоть раз?
Она едва качнула головой, прикусила губу, и слезы показались у нее на глазах.
– И тут вдруг ни с того ни с сего Анита решила меня приблизить, а ты не таскаешь мужиков у своей подруги – правило такое. Ты думала, что я просто пища, и тогда ты можешь меня заполучить – хоть раз хотя бы. И вдруг я – бойфренд, и пытаться меня охмурить – против твоих правил, а ты все еще хочешь. Вот только один раз. Просто ощутить меня в себе, внутри…
Так, это уже лишнее.
– Хватит, Натэниел. Хватит! – сказала я, но голос у меня дрогнул. Так все это стало мерзко, так сразу… как я вообще могла этого не видеть?
Натэниел медленно отодвинулся от нее и продолжал:
– Я когда-то верил в таких женщин, как ты, Ронни. Думал когда-то, что если меня хотят, то и любят меня, хоть немного. – Он покачал головой. – Но такие, как ты, никого не любят, даже себя самих.
– Натэниел!
Мика тоже был поражен его поведением. Натэниел не обратил внимания:
– Тебе нужно понять, от чего ты бежишь, пока это не сломало тебе лучшее, что ты нашла в этой жизни.
Она хриплым шепотом спросила:
– Ты про Луи?
Он кивнул:
– Да, про Луи. Он тебя любит. Любит тебя истинно и верно, не на ночь, не на месяц – на годы. И часть твоей личности хочет того же, иначе бы ты с ним не была.
Она проглотила слюну пересохшим ртом – наверняка в горле больно.
– Мне страшно.
Он снова кивнул:
– А что, если ты его любишь? Что, если ты отдашь ему сердце целиком, а он бросит тебя, как ты бросила столько других?
Она снова кивнула дрожащей головой:
– Да.
– Тебе нужна помощь, Ронни, помощь профессионала. Я тебе могу рекомендовать одну.
Я знала, что Натэниел посещает психотерапевта, но никогда не слышала, чтобы он кому-нибудь об этом говорил – в таком контексте.
– Я к ней хожу уже несколько лет – она хороший врач. И сильно мне помогла.
Лицо его стало куда менее суровым, чем было.
Ронни смотрела на него, как беспомощная птица на змею.
Он подошел к висящей над телефоном пробковой доске – там были приколоты визитные карточки, висели важные номера, записки. Одну карточку он снял, подошел к Ронни и протянул ей.
– Если она не сможет тебя принять, посоветует кого-нибудь, кто может.
Ронни осторожно взяла карточку за уголок, будто боясь, что эта штука может цапнуть. Посмотрела на Натэниела расширенными от страха глазами, но карточку спрятала в карман джинсов.
– Прости меня, Анита. Прости мне это… все вот это. Мне очень жаль. – Она посмотрела на Натэниела, потом на меня. – А сейчас я уйду и оставлю вас расхлебывать эту кашу – как всегда делаю. Простите.
И она вышла. Дверь за ней закрылась.
Мы постояли втроем молча, ожидая, пока ударная волна уляжется. Но у нас были, конечно, и другие проблемы, кроме трудностей Ронни.
Мика повернулся ко мне:
– Так есть у нас каша, которую надо расхлебывать?
– Я пока не знаю, – ответила я.
– Но ты думаешь, что ты беременна?
Я кивнула:
– Последний месяц я пропустила. Я хотела выяснить точно, а потом уже говорить. – Вздохнув, я скрестила руки под грудью. – Тест на беременность я не купила, потому что не знала, как его проделать, чтобы никто из вас не узнал.
Натэниел встал рядом со мной, сбоку, чтобы не закрывать от меня Мику.
– Анита, тебе не надо проходить через все это одной. Пусть хоть один из нас держит тебя за ручку, пока ты будешь ждать, поменяют ли цвет полосочки.
Я посмотрела на него:
– Ты так говоришь, будто тебе приходилось.
– Однажды. Она не была уверена, что это от меня, но других друзей, чтобы держать за ручку, у нее не было.
– Я думала, что я у тебя первая.
– Она узнала, что я ни разу в жизни не был с девушкой, и решила ликвидировать этот пробел. – Он говорил совершенно будничным голосом. – Я это не очень хорошо умел, но она оказалась беременна. Скорее всего это был кто-то из ее клиентов, но мог быть и я.
– Клиентов? – спросил Мика.
– Она была тогда в игре, как и я.
Я знала, что «быть в игре» – означает проституцию, но обычно у Натэниела «игра» – это было время, когда он был на улице. С улицы он ушел в шестнадцать.
– И сколько же тебе было лет тогда? –
