Вампиры… Они живут бок о бок с людьми. У них — собственная культура, собственные клубы и бары… и собственные нарушители закона. Полиции совсем не просто расследовать паранормальные преступления. Здесь нужна помощь эксперта. Лучшая из таких экспертов в Сент-Луисе — Анита Блейк. Но на этот раз опасность угрожает самой Аните.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
я перекинулась, вот почему ты не станешь помогать.
– На самом деле ты не хочешь быть такой, как мы.
На его лицо вернулась та надменная, злая маска.
– Ты прав.
Его злость проявилась открыто – почти удовлетворенная злость, будто подтвердилось, что я такая же, как и он, что мне не больше его нравится быть в мохнатой шкуре.
Я посмотрела на Мику и Натэниела. Мика придвинулся к Натэниелу, обнимая его.
– Мика, Натэниел, помогите мне вызвать леопарда.
Мика посмотрел удивленно:
– Анита, тут нет выбора. Я чую по запаху, кто ты.
Я хотела было покачать головой, но левое плечо тут же отозвалось болью.
– Во мне четыре различных штамма. Почему я не могу выбрать, в какую сторону идти?
Грэхем и Клей посмотрели на Ричарда, будто спрашивая, что он скажет.
– Я думаю, у тебя нет выбора, – сказал он, – но если ты хочешь попробовать, останавливать тебя я не стану.
Он был задет, и смотреть, как он пытается это скрыть, было больно. Если я перекинусь, он будет искать себе другую. Вряд ли он найдет кого-нибудь, кто согласится делить его с постоянной любовницей, мохнатая она или нет, но – ладно, это же не моя жизнь? А его.
Я видела у себя в голове волка, как просыпающийся сон, весь он был кремовый и белый, черный и серый. Он смотрел на меня такими темно-янтарными глазами, что они казались карими. Как будто смотришь сама себе в душу, а душа смотрит на тебя.
Ричард сполз с кровати. Волк не впал в панику: он стоял во мне – терпеливый, ожидающий. Грэхем пополз за Ричардом – волк забегал ближе к поверхности, возбуждаясь. Я поймала Грэхема за руку:
– Постой.
Он застыл под моей рукой, наполовину уже спустившись на пол.
Клей посмотрел на Ричарда.
– Останьтесь, пока она не велит уходить, – сказал он, и голос его был одновременно сухим, пустым и сердитым.
– Мика, Натэниел, помогите мне пробудить нашего зверя.
Они не стали спорить или колебаться, просто полезли на кровать, подползли ко мне грациозно, как умеют только ликантропы, будто у них мускулы там, где у нас, простых смертных, нет, и при этом будто несут налитую чашку на спине.
Как бы ни было мне больно, но при виде этого зрелища – моих котов, ползущих ко мне голыми, у меня дыхание стало быстрее и пульс чаще. Мой волк забегал мелкими беспокойными кругами. У меня не было лишней руки, чтобы коснуться Клея.
– Клей, прикоснись ко мне.
Он сократил небольшое расстояние, на которое отодвинулся, когда Ричард оседлал меня, прижался ко мне, но осторожно, чтобы не задеть левое плечо. Быстро обучается и редко спорит – приятное разнообразие.
Мика тронул мои ноги, но Натэниел обполз вокруг Клея, чтобы быть возле головы.
– Что нам сделать?
Я никогда не пыталась вызвать одного зверя вместо другого. Мы только недавно узнали, что во мне три разных вида ликантропии. Волк и леопард – этого можно было ожидать, но лев – это было для меня сюрпризом. Такая была маленькая ранка, и так мало крови… но для трансмиссивных инфекций иногда достаточно царапины.
– Пока не знаю.
Я знала, как вызвать зверя в ком-то, если во мне был такой же. Теорию этого мне преподал Ричард.
Я подумала о леопарде. Просто подумала – и ощутила, как он зашевелился во мне. Ощущение это всегда бывало невероятно странным, будто где-то во мне есть глубокая пещера, и зверь там живет, пока его не позовут. Сейчас он развернулся, потянулся и стал подниматься. Мое тело было подобно темной жидкости, из глубин которой поднимается зверь. Это для ликантропа довольно обычно. Проблема была лишь в том, что в моем теле не было механизма включения истинной трансформации, и зверю было некуда деваться. Или это раньше такого механизма не было, до сего дня.
Но где-то в процессе возникновения из этой субстанции ощущения меха, касающегося того, что никогда не должно подвергаться прикосновениям, я поняла, что к поверхности поднимается не одна сущность, а две. Пыталась я вызвать леопарда, но, кажется, получила двух по цене одного.
Волк ощетинился, шерсть на нем поднялась дыбом, тело напряглось. Я ощутила, как ему страшно. Он знал, что окажется в меньшинстве, а в моем теле нет стаи, которую можно призвать на помощь. Но волк уперся, постаравшись казаться побольше и посвирепее, но тут кошки всплыли на поверхность, и волк сбежал. Я ощутила, как он бежит, бежит, скрывается, откуда пришел. Как домой. Впервые я осознала, что мое тело не только тюрьма, но еще и берлога, безопасное укрытие.
Кошки всплыли одновременно, и сила этого процесса выгнула мне спину дугой, подбросила тело на кровати, будто меня сильно толкнули сзади. Я упала на кровать, вопя от боли в избитом теле, получившем еще один удар. Это надо прекратить. Прекратить.
