По дороге быстрее

Обороняющимся так, как в первый момент, больше не повезло, и хотя они выбили ещё не меньше трети нападавших, самих это не спасло.
— Откуда ты это знаешь? — спросил у Алиены. — Рассказываешь так, словно весь бой просидела в ближайших кустах и смогла рассмотреть в мельчайших подробностях.
— Нормально стрелять из лука у эльфов я так и не научилась, зато следопытом стала вполне приличным. Правда, сами длинноухие так никогда не считали, и доля правды в их мнении есть. Если дело касается выслеживания животных. Однако, что произошло на месте боя, прочту по следам не хуже, чем книгу. А уж тем более по таким простым, как тут. Неужели сам не видишь? Это же очевидно!
Осмотрелся ещё раз по сторонам. Лично для меня тут ничего очевидного не было. Разглядел два тела с торчащими из спины арбалетными болтами.
— Вот этого и того убила ты, — указал на них.
— Правильно, — кивнула анури. — А ещё тех двух, но уже мечом, и добила вот этого. Больше живых среди бандитов не осталось. Даже если бы мы не проходили мимо, такие потери слишком высокая цена за захват двух телег с домашним имуществом и фургона, в котором ночуют хозяева.
— Раз тебе лично достались всего пятеро, двое из которых в спину из арбалета, а один серьёзно ранен, то почему так долго? — задал волновавший меня вопрос.
— Проверяла окрестности, — ответила анури. — Надо было убедиться, нет ли где сообщников и вообще.
— И как, проверила?
— Да. Место стоянки нашла, но там никого и ничего, кроме затушенного костра. Значит, где‑то достаточно недалеко их логово, но оттуда можно никого не ждать, если кто и остался, то точно не резерв.
Оснований не верить спутнице у меня не было. Однако серьёзные причины для неприятного разговора имелись.
Алиена. Анури
— Нам нужно серьёзно поговорить, — начал совсем другим тоном Алекс.
Я даже знала о чём. У моего мужчины были веские причины для недовольства. Оставила его с лошадьми, а сама бросилась в бой. Однако у меня тоже были причины поступить именно так, а не иначе. Во — первых, никакой реальной опасности для меня тут не было, это я поняла сразу, как только расслышала звуки боя. Так дерутся только самые неопытные разбойники или крестьяне, из которых они и состояли. В самом худшем случае обстреляла бы банду из арбалета, не покидая кустов, и всё.
По этой же причине не было никакой опасности и для Алекса. Только тут совсем другое, странно одетый человек, владеющий либо неизвестным оружием, либо сильной магией, непременно привлёк бы к себе внимание. А нам этого не надо. И то, что живых свидетелей не осталось, не меняет дела, ведь заранее знать, что получится именно так, никто не мог.
Высказать своих претензий мужчина не успел, я резко подняла руку, призывая к тишине. Он сразу остановился, хотя отреагировал скорее не на руку, а на шевеление ушей, нравится Алексу смотреть, как я это делаю, и вообще всё связанное с заострёнными кончиками моих ушей. Нет, с эльфами я своего мужчину знакомить точно не стану! У эльфиек уши длиннее и, скажем честно, красивее. К счастью, мы сейчас как раз скрываемся от лесного народа.
Что за глупые мысли в голову лезут?! Повела ухом ещё раз, прислушалась. Нет, мне это точно не показалось. Осторожно приблизилась к одной из телег и резко отбросила один из мешков, который оказался слишком лёгким для своего размера. Под ним сидела заплаканная девочка. Как я могла её сразу не заметить? Ведь она не просто пряталась и плакала, а ещё и наблюдала за всем происходящим через довольно широкую щель между досками. А ещё только что хвасталась своему мужчине, что являюсь опытным следопытом. Хорошо, что эльфийские учителя ничего не слышали и не видели. Точно засмеяли бы.
— И что нам с тобой делать? — обратилась я к девочке.
На вид ей было лет десять, максимум одиннадцать, поэтому не ожидала никакого ответа, но он прозвучал:
— Отпустить.
— Вообще‑то тебя никто и не держит, только куда собираешься идти?
— Не знаю. Моих э… маму с папой убили. Брата… обоих братьев и сестру тоже. Других родственников нет.
Десять лет по человеческим меркам уже достаточно много, но девочка смогла рассказать на удивление мало. Её отец, мастер — ремесленник, что‑то не поделил с гильдией ткачей в своём городе. Что конкретно, она не знала, но дело было достаточно серьёзным, настолько, что погибло несколько родственников. Кончилось всё тем, что мастер договорился с гильдией ткачей соседнего города, собрал все вещи, семью, подмастерьев, слуг и поехал на новое место жительства. В момент нападения его младшая дочь спала в телеге, испугалась, спряталась и оказалась единственной выжившей. Никаких других подробностей добиться не удалось. Она даже имена родственников произносила