По секрету с того света

что у Олега была еще одна однокомнатная квартира? – не ответив на вопрос, спросила я.
– И что?
– Так вот, в эту квартиру въехала я с мужем, без вины арестованным за убийство вашего давно покойного Олега. Судя по всему, покойник еще раз умер три дня назад. Среди ночи и в нашей теперь уже квартире! – не выдержав, повысила я голос. – Видит Бог, мы его не убивали.
– Олега убили? – искренне удивился Денис. – А как зовут вашего мужа?
– Хоть это вас не касается, но, тем не менее, скажу. Дмитрий Николаевич Ефимов. Кстати, а зачем вам это знать?
– Я сейчас напишу вам адрес Анны и ее телефон, только не говорите, что я дал, – торопливо проговорил Денис. – А заодно и мой домашний… Там, где вы сейчас живете, ну, в бывшей квартире Олега, номер телефона не меняли?
Я отрицательно покачала головой.
– Если что, я с вами свяжусь. И вы мне звоните, если что…
– Спасибо, – поблагодарила я.
Попрощавшись, мы пошли к выходу. Я непроизвольно оглянулась и встретилась глазами с Денисом. Он не торопился уходить, задумчиво смотрел нам вслед. Таким он мне и запомнился…
Плюхнувшись на сиденье машины, Наталья достала мобильник и попробовала дозвониться до Анны.
– Бесполезно – проворчала она, – наверное, носится стерва по магазинам, очередную шубу ищет…
Все последующие попытки связаться с Анной успеха также не имели. Поздно вечером было решено навестить вдовушку по домашнему адресу.
Я уже засыпала, когда оглушительно затрезвонил телефон. Вероятно, кто-то из нас нечаянно передвинул рычажок на усиление звука звонка, машинально отметила я и взяла трубку
– Это Денис из автосервиса, – раздался взволнованный голос, – я даже не спросил, как вас зовут…
– Ирина, – сказала я, но Денис, по-моему, даже не услышал меня.
– Я хочу сказать, что нам обязательно надо встретиться. Согласия не спрашиваю, поскольку это в ваших же интересах. Завтра я работаю, но, тем не менее, буду ждать вас в двенадцать часов дня у кинотеатра «Россия», там такой небольшой скверик с фонтаном… Только приезжайте одна, иначе разговор не состоится.
В трубке послышались короткие гудки.
– Как это одна, с какой стати он тебе диктует условия?! – возмутилась подслушивавшая Наташка.
– Хозяин – барин, – спокойно ответила я. – Одна так одна… Место-то людное…
– Возьмешь мобильник. Позвонишь, когда освободишься, нужно съездить к этой… вдове, если не дозвонюсь.
Заснула я поздно. Не давала покоя мысль, что завтра все встанет на свои места. Наверняка я узнаю что-нибудь такое, что поможет немедленному освобождению мужа. Его отказ от адвоката и передач не что иное, как демонстрация протеста в мой адрес. Он человек принципиальный, а в последнее время мною было выдано «на гора» мно-о-го всего – как справедливого, так и нет. Больше злого, обидного. Словом, ничего общего не имеющего с представлением о справедливости. А я не признаюсь, что имела какое-то отношение к расследованию. Пусть живет со спокойной душой, не маясь от сознания того, что обязан спасением мне, и уверенный, что следствие оперативно установило истину.
Утром позвонил Лешик и напросился после работы в гости, «чтобы не забыть черты родной матери».
– По-видимому, черты родного отца парню поднадоели, – филосовски заметила Наталья, – а может, просто оголодал… на полуфабрикатах. Уж и не знаю, стоит ли ему попадаться матери на один глаз.
Второй глаз подруги приобрел довольно жутковатый черный с фиолетовым оттенком цвет.
Телефон Анны Ухановой по-прежнему не отвечал. Либо отключила, либо была в отсутствии.
В одиннадцать часов, раньше, чем планировала (давала себя знать некая нервозность), я вышла из дома и уже через тридцать пять минут оказалась на условленном месте. Я сидела на скамейке и, пытаясь отвлечься от беспокойных мыслей, старательно разглядывала окружающих, пока не поймала себя на том, что мысли как были, так и остались, а вот внимание к собственной персоне я своими взорами явно привлекала. Рядом со мной уселись молодые девицы и, вытащив сигареты, собрались закурить. Меня охватила паника: велено же было явиться одной, а тут вокруг меня куча народа. Я резво вскочила и начала вышагивать вокруг фонтана, старательно демонстрируя полное одиночество. В двенадцать часов я застыла на месте. К половине первого поняла, что Денис не придет, и, тем не менее, продолжала ждать. Уйти – значит разрушить надежды, с которыми я заснула прошлой ночью. Вспомнив про Наташкин мобильный телефон, я обругала себя последними словами и набрала номер Дениса. Ответил мне женский голос, добродушно сообщивший, что Денис будет поздно, не раньше одиннадцати. Что ж, мальчик либо не смог сорваться с работы, либо