По секрету с того света

и Натальин озабоченный голос рявкнул:
– Ты можешь сказать, что случилось? Куда ты дела соль? Целый пуд!
– Хочешь страшилку? Съела. В одиночку. И тебе не осталось, – грустно сказала я.
– Ну так бы сразу и сказала…
Наташка вернулась из автосервиса одна. Лешик должен был приехать ближе к ночи. Пароль – полтора звонка в дверь, вернее, один длинный и один короткий. Подруга выглядела загадочно озабоченной. Таинственности добавлял начинающий зеленеть синяк под глазом, и меня прямо-таки раздирало любопытство, – что ей удалось выяснить? Тем не менее, я с равнодушным видом спросила:
– Борщ будешь?
– Не-а, – ответила Наташка из ванной, – не выдержала и два мороженых слопала: одно свое и второе твое, а то оно быстро таять начало.
– Вот спасибо! – возмутилась я. Как назло, очень захотелось мороженого. – Я тебя при случае тоже не забуду…
– А что ты кипятишься? – удивилась Наташка. – Возьми из морозилки мое. Я себе еще одно купила. Давай пополам, с кофе, а? – заискивающе проворковала она. Мне ничего не оставалось, как согласиться. Наташкина страсть к мороженому всепоглощающа. В том смысле, что заставляет ее поглощать этот продукт цивилизации в рекордных количествах. И я эту страсть понимаю, хотя и не разделяю. У меня другой фетиш – шоколадные конфеты в коробках. Причем волнуют меня, скорее, не сами конфеты, а именно вид упаковки, красота которой предвещает неземное блаженство вкуса. А он у конфет, в ряде случаев, бывает, увы, весьма посредственным. Так сказать, форма не соответствует содержанию. В последний раз, измученные рекламой, мы с Леночкой, а она в конфетных вопросах истинная дочь своей матери, купили набор шоколадных конфет фирмы «Держава» и испытали жуткое разочарование. Хотя на вкус и цвет… Полмесяца мы по очереди уговаривали друг друга съесть конфетку. Проблему решил папик. Он просто сгреб все конфеты из коробки и отволок их соседским ребятишкам, раздраженно буркнув: «совсем заелись», чем вызвал у нас неизгладимое чувство стыда.
Я поискала в Наташкиной пластиковой сумке банку с кофе и не найдя, решила, что она забыла его купить. Но через пару минут вышедшая из ванной и возмущенная отсутствием на столе кофе и мороженого подруга учительским тоном вещала, что мне уже давно пора привыкнуть к тому, что, в отличие от некоторых, она никогда ничего не забывает. И достав из упомянутой сумки пакетик кофе, потрясла им перед моим носом.
– Смесь «Арабики» и «Мокко», – торжественно провозгласила она, – хотела в зернах взять, но попросила помолоть. Если уж ты банки колотишь, то и с кофемолкой запросто справишься.
– Да, конечно, – машинально согласилась я. – Заварочный чайник я тоже грохнула, прямо с кипятком и прямо под ноги. Специалист, бывший уголовник, который новый замок врезал, дал хороший совет – воспользоваться солью. Я – ноги в таз, туда же пачку соли, и быстро все прошло.
Ответом был легкий шлепок упавшего из Наташкиных рук на пол пакетика с кофе.
– Как – уголовник? – растерянно спросила она. И не дождавшись ответа, ахнула: – Соль забыла купить! А почему уголовник? Ты же сказала Листратов пришлет сотрудника! Теперь что, уголовное прошлое как ментовские курсы повышения квалификации? Научился сам на своих ошибках – научи других? Ну, блин, дай мне его телефон!
Номер листратовского телефона я, естественно, не дала. Заботливо усаженная подругой на стул, я аккуратно разматывала бинты и подробно рассказывала ей новости сегодняшнего дня. Наташка заварила кофе.
Мороженое, честно поделенное Наташкой пополам, закончилось раньше, чем кофе. Она позвонила Лешику и попросила прихватить соли и ведерочко мороженого. Мы перебрались с чашками в комнату на диван, и подруга начала свой рассказ.
После смерти Олега в бригаде осталось три человека, четвертый – бригадир, место которого и занял Денис. Коллектив был серьезный, непьющий. Все, за исключением Олега, технари с высшим образованием и все – прекрасные мастера.
Для того чтобы пройти в мастерскую, Наташка проявила максимум смекалки. Растерялась она только один раз, да и то ненадолго. Начать решила с комсостава и напросилась на прием к одному из заместителей автосервиса с понравившейся ей фамилией Чубченко, уверенная, что скрутит мужика в момент. Мужик оказался тридцатилетней женщиной, встретившей подругу очень сухо, что вполне понятно. Подруга не была и не собиралась быть богатой клиенткой автосервиса.
Госпожа Чубченко, коротко бросив Наталье «слушаю вас», слушать вовсе не собиралась, поскольку полностью погрязла в проблемах зависшего компьютера. Наталья воспользовалась моментом и, ткнув Лешика кулаком в бок, с чувством превосходства (не уступать же сопливой грымзе)