По секрету с того света

трубку маме, она точнее знает, я, знаешь ли, задремала, – боясь соврать не то, что следовало, ляпнула я, протянула аппарат подруге и сделала страшные глаза. – Он требует конкретности местонахождения.
Наташка ругнулась и елейным голоском сказала Лешику, что до Твери, судя по карте и дорожным знакам, осталось семь километров. Дальше было еще интереснее:
– Ну что ты, сынуля!.. Восемьдесят километров. Спидометр же врать не будет… Ну значит, не разглядела – не семь, а тридцать семь… Какой населенный пункт? А-а-а… Сейчас скажу… Ой, что-то я тебя не слышу, батарейка, наверное, разрядилась… Сам заряжал? Теперь услышала. – Наташка вернула мне телефон, глубокомысленно заметив: – Врать нехорошо. И вообще, что-то есть хочется.
В придорожном магазине мы купили воду «Колокольчик», чипсы, хлеб и несколько пакетиков супа «Галлина Бланка». До недавнего времени я была уверена, что Галлина Бланка не что иное, как имя владелицы компании и очень удивилась, когда узнала перевод – «Курица белая».
Мы остановились на каком-то поле, за которым виднелся лес. Больше всех обрадовалась Денька. Она сразу же понеслась к чахлым кустикам, а вернувшись назад, никак не могла успокоиться и тыкалась мордой во все пакетики, кулечки и решительно не желала реагировать на замечания. Остепенилась, только получив свою персональную порцию еды.
Кипяток в металлическом термосе так и остался кипятком. Замечательный термосок – вечный. Супчик был отличный. Небольшая заминка вышла с презентованными яйцами. Я почему-то решила, что они вареные и лихо шлепнула по яйцу ручкой ножа. Тягучее содержимое потекло прямо на брюки.
Прежде чем наорать на меня, Наташка позвала Деньку и та, с неохотой оторвавшись от трапезы, степенно подошла. Проследив за указательным пальцем хозяйки, тыкавшем в мою брючину, она вздохнула, понюхала брюки, потом мою руку и принялась, наконец, слизывать яичный десерт.
В начале седьмого, сытые и довольные, мы тронулись дальше и вскоре лихо миновали Клин. Еще раз притормозили уже в Завидове, пограничном населенном пункте, отделявшем Московскую область от Тверской. Завидовцы с завидным успехом торговали у каждого дома. Ассортимент был ошеломляющий. Продавали все: кухонно-посудо-хозяйственную утварь, постельное белье, полотенца, одежду, обувь и даже мебель. Но более всего поражала рыба – свежая, соленая, копченая. Особенно заманчиво выглядели угри горячего копчения. Но при более внимательном рассмотрении выяснилось, что угри явно не первой свежести. Удивило также обилие грибов. Трудно было оторвать глаза от крепких боровичков, ярких подосиновичков, рыженьких лисичек. Грибами торговали, в основном, дети.
В Завидове мы застряли на полчаса, медленно переезжая от дома к дому. Денька исходила слюнями и тихо постанывала. Не рискнув раскошелиться на рыбу – в голове прочно застрял термин «антисанитария», – мы, уже на выезде, зачем-то купили по сковородке с прозрачной крышкой (как будто их в Москве не было!) и соленых огурчиков.
После Завидова начались сказочно-красивые места, и мы решили на обратном пути обязательно сделать снимки и искупаться в Московском море.
На Волге временные барьеры окончательно рухнули. Чтобы окунуться в волжскую воду, мы свернули в сторону, уговаривая друг друга, что можно и не торопиться. Это были самые блаженные минуты за последнюю неделю. Как жаль, что все мы для врачевания душевных ран редко обращаемся к матушке-природе…
К Твери подъезжали в восемь часов. И все было бы ничего, если бы мы свернули с основной трассы направо. Беда в том, что я с детства путаю правую и левую сторону. Использовать меня в качестве штурмана равносильно самоубийству. Но принимая во внимание, что из двух зол, в данном случае меня и Деньки, следовало выбрать меньшее, Наташке ничего не оставалось, как положиться на меня.
Я постаралась подойти к делу с максимальной ответственностью и, тщательно изучив маршрут, предупредила подругу, что вскоре после поселка Эммаус будет развилка. Нам необходимо повернуть налево, так как направо пойдет дорога в объезд Твери. Ну мы и повернули налево. Дорога была какая-то скучная, легковых машин заметно поубавилось. Через двадцать минут первой забеспокоилась я, после того как на горизонте справа показался славный город Тверь. Еще через минуту мы стояли на обочине, Наташка разглядывала карту и ругалась – больше всего ей почему-то было жалко бензина. Я ей не мешала, и оторавшись, Наташка подобрела, даже стала уговаривать меня не расстраиваться. Было решено ехать дальше – в древний город Торжок. Подумаешь! Каких-то шестьдесят километров. К тому же Пушкин там в свое время останавливался отобедать у Пожарского.
Стемнело как-то