По секрету с того света

строение впечатляло. Часть крыши была стеклянной. Забор как таковой отсутствовал, очевидно, у хозяев до него не дошли руки. В глубине двора просматривался массивный кирпичный сарай и банька.
Самым скромным, и, казалось, стеснявшимся этого обстоятельства жилищем оказался дом профессора. Сидевшая в шезлонге женщина в соломенной шляпке, улыбнувшись, ответила на наше приветствие. На ее коленях стояла коричневая курица и что-то клевала с блюдца. Женщина, без сомнения профессорша, ей помогала, то есть тоже опустошала блюдце, аккуратно облизывая пальцы.
Возвращаясь назад, мы с Наташкой все еще ломали голову, чем же лакомились курица с профессоршей.
– Собаку-то без поводка водите, не кусается? – услышали мы громкий мужской голос и разом вздрогнули.
Денька, тявкнув от страха, спряталась за Наташку, а та, обиженно схватив ее за ошейник, ответила:
– Как бы ее кто не покусал.
С крыльца дома Силкиных спускался далеко не худенький мужчина лет пятидесяти в застиранной спецовке, когда-то, очевидно, синего цвета. На голове сидела дачная легкомысленная кепочка. На ногах, несмотря на жару, длинные резиновые сапоги. Лицо и руки, как у араба, темно-коричневого цвета. Мужчина молча кивнул головой и направился было дальше, но вдруг резко остановился и спросил:
– А, так это вы у Кудряшовых остановились?
– У Кудряшовых? – удивилась я. – Нет, мы у бабы Тони остановились, хотя… фамилии ее не знаем.
– Так это и есть Кудряшовы. А откуда ж приехали? – Мужчина говорил спокойно, но лицо казалось каким-то раздраженным.
– Из Москвы. Да мы ненадолго…
Мужчина опять кивнул головой. Разговор, казалось, исчерпал себя, но ни мы, ни он не уходили. Наконец я, первая поняв неловкость ситуации, сделала шаг по направлению к дому бабы Тони. И тут вступила Наташка:
– Похоже, вы не любите москвичей?
– Это почему вы так решили?
– Да по вашему лицу все без слов ясно. Не волнуйтесь, все грибы не соберем.
– Не знаю, что там вам ясно. У нас дочь тоже в Москве живет.
Наташка присела завязать развязанный Денькой шнурок на кроссовке, и не увидела, что выражение лица оппонента изменилось. И совсем не в лучшую сторону. Оно стало настороженным, каким-то колючим, что ли.
– Ну да, девочка не в Торжок поехала, не в Калинин, а прямо в Москву рванула, – ехидно заметила Наташка, поднимаясь. – Представляешь, – обернулась она ко мне, – моему Лешке и мне, естественно, одна из Липецкой области чуть на шею не села. Но я с ней быстро разобралась… Раздался звук хлопнувшей двери – мужчина вернулся в дом.
– А что ж ты мне об этой истории не рассказала? – с упреком спросила я Наташку.
Мне почему-то казалось, что Лешик явно симпатизирует моей Алене. Не знаю, как там насчет взаимности, но все равно стало обидно.
– Ну ты и пробка! – возмутилась дорогая подруга. Я ж специально приврала. Зато как эту наглую морду сразу сдуло! Теперь мне понятно, в кого Аннушка уродилась.
– Давай-ка взглянем на речушку, – предложила я. – Что-то маловата она для того, чтобы оправдать название деревни – «Реченская».
Первое впечатление не обмануло. Речка действительно была маленькой. Дно устилали камни, вода была чистой и прозрачной до такой степени, что ее хотелось попробовать на вкус. Но на это решилась только Денька. Вдоволь налакавшись, она куда-то удрала.
– Такие камни сейчас очень дорого стоят, – заметила я. – Их в Москве в магазинах стройматериалов продают.
– Будем возвращаться, прихватим, – сказала практичная Наташка.
По берегам густо росли гигантская махровая крапива и тальник. И если бы не тропинка, едва ли мы решились бы спуститься вниз. Приглядевшись, в воде можно было заметить маленьких, почти прозрачных рыбок.
– Ой, какие малюшечки! – восхищенно засюсюкала Наташка, балансируя на скользком валуне.
– Огольцы. Малышня их вилками ловит, – раздался чей-то голос за спиной
От неожиданности Наташка взвизгнула и свалилась в воду. Я тоже взвизгнула и шарахнулась в сторону, в заросли крапивы, где и уселась. И взвизгнула еще пару раз. Сверху, ухмыляясь, на нас смотрел довольный отец Анны. Наташка молча пыталась встать – ноги скользили по камням. Я тоже предприняла аналогичную попытку, только не молча. Рассудив, что помощь в первую очередь необходима мне, спасатель буквально выдернул меня за шиворот из крапивы, затем, несмотря на яростное сопротивление подруги, спас и ее. Выбравшись наверх, мы сухо поблагодарили благодетеля, стараясь сохранить чувство собственного достоинства. Не знаю, удалось ли, поскольку это самое чувство у Наташки было капитально подмочено и измазано чем-то темно-зеленым, переходящим в черный цвет