По секрету с того света

должна была проверить свои хоромы. Лада Игоревна не могла не узнать о ее возможном визите. Наверняка бедная вдовушка забежала бы к ней похвастаться своими распрекрасными заграничными впечатлениями.
– Как у Анюты с мужем? Все хорошо? – отвлек меня от размышлений голос Натальи. Такая хорошенькая, как вы говорите, девушка наверное о загранице мечтала, о муже-иностранце? Сейчас вся молодежь за границу рвется.
– Хорошо, хорошо! И за границу они ездили. Смеялась потом, что лучше родного дома нигде не будет. А там не знаю, может, когда и ругались, не без этого. Мои-то молодые, как сцепятся, куды бежать не знашь. А, глядишь, через пять минуточек и лижутся.
Мы уже собрались идти спать, когда баба Тоня вдруг сказала:
– А Мишка-то вами интересовался. Давеча остановил меня у дома и все спрашивал, кто вы и откуда, как сюда попали. Видать, понравились ему, – засмеялась она.
– Да-а-а уж, – криво улыбнувшись, протянула Наташка. – Давай так, – предложила она, когда мы улеглись в нашей боковушке, – сейчас ничего не обсуждаем, просто думаем. А утром поговорим. Открой-ка окно, что-то душновато тут.
Посреди ночи, часы показывали без четверти три, мы проснулись, вернее, проснулась Наташка, мне с половины второго просто не спалось. Так вот, мы услышали звук мотоцикла и решили проверить, к кому это заявился гость запоздалый. Влезли в шлепанцы, велели Деньке сидеть, ждать, что ее, кажется, расстроило, прямо в пижамах осторожно выбрались из дома. Тьма была кромешная! Луна висела где-то далеко за лесом и способствовать освещению явно не торопилась. Мы увидели, как на крыльце дома Силкиных зажегся фонарь над дверью и быстро погас. В доме светилось только одно окно, а когда мы подошли поближе, свет и там выключили. Растерянно постояв у дома, решили было повернуть назад, но в это время на веранде раздался звук шагов и приглушенные, кажется, мужские голоса. Разобрать, о чем шел разговор, мы не могли. Более того, нам пришлось шустро шмыгнуть за угол дома: на крыльцо вышли двое, и мы услышали теперь уже знакомый голос Михаила-старшего:
– Давай, сынок, только не гони. Хотя… Пожалуй, я с тобой поеду, завтра утром меня немного подкинешь, а через лес я сам доберусь.
В ответ раздался голос, очевидно, Михаила-младшего:
– Ну что ты, пап, не надо. Я тихо поеду, не волнуйся. Маму нельзя одну оставлять, сам знаешь. Ну ладно, поеду, а то Анюта заждалась. Тоже боится…
Продолжения мы не услышали, оба Михаила спускались куда-то к мосту. Покинуть пост сразу нам не удалось – у Наташки слетел с ноги шлепанец, и она, тихо шипя себе под нос что-то про хроническую невезуху, шарила руками по траве в поисках утраченного. Рассудив, что шлепанец тридцать седьмого размера является достаточно весомой уликой против нас, я принялась ей помогать. В результате потеряла свой – тридцать шестого. В одной из комнат опять зажегся свет, скрипнула входная дверь, и женский голос нервно спросил:
– Кто здесь?
Несмотря на отчаянное желание сбежать, разум восторжествовал, и мы застыли в весьма неудобных позах. Женщина выжидательно молчала и не уходила. И тут Наташка мяукнула, причем довольно противно. Женщина глубоко вздохнула и ушла.
С величайшей осторожностью мы продолжили поиски, и они, как говорится, увенчались успехом. Но тут вернулся Михаил-старший. Жена вышла его встречать. Мы с ужасом услышали, как она попросила его обойти вокруг дома. Что-то ей неспокойно. Можно подумать, нам было спокойно! Едва дыша, мы перебрались за темнеющие горки гравия и песка, где и улеглись. Стал накрапывать дождь. То ли от страха, то ли от холода била дрожь. Наконец Михаил спустился с крыльца и, освещая себе путь фонариком, уверенно пошел вокруг дома. Очень хотелось зарыться в песок. На счастье, Михаил ограничился дозором только ограниченного пространства. Возможно, этому способствовал усиливающийся дождик. Мы услышали, как Михаил, насвистывая, поднимается на крыльцо и говорит ожидающей его жене:
– Все в порядке. Наверное, все-таки кошки. Жалко, Ратмира больше нет…
Они вошли в дом. Свет погас.
Несмотря на казавшуюся безопасной тишину, мы еще полежали какое-то время под дождем. Я успела подумать, что хозяева – люди начитанные. Собаку (на мой взгляд, преставившуюся как нельзя вовремя, хотя и жалко пса) назвали в честь Ратмира. Руслан и Людмила могли бы и обидеться. Вместе с Пушкиным А.С.
Дождь разошелся не на шутку. Он производил столько шума, что нам уже не было смысла таиться, и мы, почти без предосторожности, шлепнувшись всего-то пару раз, добежали до дома. Из открытого окна нас радостно приветствовала дисциплинированная Денька.
Какое блаженство, завернувшись в плед, сидеть дома в сухой одежде,