По секрету с того света

в шерстяном носке (второй – у Наташки), за чашкой горячего чая с бутербродом, сознавая, что на улице холодно и шпарит дождь, а тебя там нет.
После обсуждения сложившейся ситуации был следан вывод, что пришла пора решительных действий. В частности, необходимо срочно съездить в Торжок, в квартиру, где ранее проживали Силкины. Именно там в данный момент могла находиться Анна вместе с братом. Баба Тоня говорила, что до Торжка, если через лес, всего тридцать километров. Михаил-старший, собираясь ехать с сыном, рассчитывал, что до леса сын его подвезет, а через лес он дойдет сам. Выехать решили пораньше, поскольку Торжок пугал своей непредсказуемой планировкой. Вспомнили, что у нас вообще нет адреса злополучной квартиры и приуныли. Но ненадолго. Баба Тоня тоже живет часть года в Торжке, наверняка знает адрес Силкиных.
Интересно, почему Михаил-младший приехал навестить отца посреди ночи? Может быть, приезд не хотели афишировать? Опасались? Но чего или кого? Выходит, Анна тоже прячется. А если это так, то она все-таки имеет какое-то отношение к убийству мужа, возможно и прямое. Для отвода глаз поспрашивала о драгоценностях у Лады Игоревны, создала впечатление, что так и не нашла их. Хапнула две квартиры, одну из которых спешно продала. Конечно, от смерти Олега больше всех выиграла она. Родители, очевидно, в курсе событий. Поэтому и ведут себя так настороженно – выжидают. Не семья, а прямо змеепитомник какой-то. А папочка каков! Камни он нам поможет собирать! Ими же и забросает наши молодые душой тела. И чего им не хватало? Бедный Олег был хорошим мужем и зятем. Да-а-а… Все-таки не понятно, зачем убивать хорошего мужа и хорошего зятя. Ну ничего невозможно понять!
Решив изменить направление рассуждений, я попросила Наталью вспомнить до мелочей разговор с Николаем – «козлом» из автосервиса, добавила я, уловив ее недоуменный взгляд. Наташка уселась поудобнее, закатила глаза кверху и начала медленно, растягивая слова, вещать:
– Он сказал, чтобы я сняла маскарадный костюм вологодской тетушки и больше его никогда не надевала, ибо из меня эта самая тетушка – никакая. Потом сказал, что нам необходимо немедленно сматываться из квартиры, поскольку в нее может кое-кто наведаться, а свидетели этому кое-кому не нужны. И вообще, лучше бы мы в нее не въезжали раньше времени, а еще лучше – не въезжали совсем. Еще удивился, как мы можем жить в этой квартире и посоветовал ее продать. И еще – не лезть со своими разбирательствами, и так достаточно навредили, без нас есть кому разобраться.
Наташка замолчала, а я нетерпеливо напомнила ей, что Николай говорил что-то про Анну.
– Ах, да, – спохватилась подруга он сказал, чтобы мы не вздумали искать Анну. Даже переспросил, хорошо ли это до меня дошло. Я еще успела удивиться про себя, как мы сможем искать ее в Германии. Закончил он разговор, выразив надежду на то, что у нас есть не только здравомыслие, но и совесть.
– Не фига себе! – искренне возмутилась я.
– Не фига, – согласилась Наташка.
Спать мы легли очень поздно, вернее, очень рано, в шестом часу утра, решив, что утро вечера мудренее, и ошиблись в прогнозах. Во-первых, утро у нас началось далеко не с рассвета, а с одиннадцати часов дня. Во-вторых, болела голова у меня и горло у Наташки. Естественно. Водные процедуры вчера заняли у нее большую часть времени. Я от головной боли не могла хорошо соображать, Наташка не могла хорошо говорить. На улице все еще шел дождь, правда, не такой сильный, как ночью, зато очень нудный. В такую погоду очень хочется пожалеть себя, но после таблетки спазгана это желание прошло. Наташка, наконец, разговорилась и стала торопить меня с выходом в свет – на кухню, к завтраку.
Увидев нас, баба Тоня улыбнулась и отметила, что мы спим почище ее внука с невесткой. Денька, можно сказать, почти не удостоила нас вниманием – едва повернула голову в нашу сторону. Она занималась какой-то костью, любовно обняв ее лапами.
Уговорив хозяйку посидеть с нами за завтраком и налив ей чайку (кофе она не уважала) в почти литровый персональный бокал – подарок внука, мы повеселели. Вскоре выяснилось, что Силкины проживали в Торжке на улице Студенческой. Квартиру переоформили на сына и с весны удачно сдали ее какому-то иногороднему частнику с семьей, который организовал собственную пекарню. Попутно выяснили, что старый дачный участок в восемь соток Силкины продали соседям по даче сразу же после приобретения дома в Реченской. После нескольких незначительных фраз об испортившейся погоде, Наташка попросила у бабы Тони разрешения оставить собаку на непродолжительное время в доме, сославшись на необходимость позвонить родным из Торжка. Реакция бабы Тони удивила даже Деньку. Та оставила кость и, замерев,