По секрету с того света

на нас. Лихорадочно собирая грибы с пола, я пыталась объяснить причину испуга. Грибы выскальзывали из рук и падали обратно на пол.
– Брось ты их, веником заметем. Давай миску-то, подбавлю, пока груз не положила, – укоризненно сказала баба Тоня. – Дымарь никогда не видела? Его на голову одевають, чтобы пчелы не покусали. Раньше у меня четыре улья было. – И вдруг мелко затряслась от смеха.
Наташка, глядя на меня, покрутила пальцем у виска.
– Совсем того? – С достоинством члена королевской семьи спустилась с сундука, многозначительно заявив: – Тебе бы в курятнике жить. Там такие же заполошные жильцы. Я уж думала – мышь. Какой-то шляпы с вуалью испугалась!
Тут-то меня и осенило! Шляпа!!! Знакомому мужику, замеченному в лесу, не хватало шляпы! Я чуть не завопила, но остановило чувство ответственности – наполненная доверху миска с грибами была снова доверена мне…
– Ирка, ты с испугу случайно, не того, умом не тронулась? – вывел меня из задумчивости насмешливый голос подруги. – Хватит ложкой по тарелке возить, лучше попробуй, какая вкуснота!
Я очнулась от пугающих мыслей о мужике в шляпе и увидела себя сидящей за столом в компании бабы Тони и Наташки, уплетающей за обе щеки тушенку с грибами. Баба Тоня, решив, очевидно, что я расстроилась из-за происшествия в кладовке, ласково уговаривала не переживать. Я принялась за еду.
Никакой тушенки в картошке с грибами не было. Как выяснилось, «тушенка» обозначала собой тушеные в молоке ломтики картошки и мелко нарезанный репчатый лук. Когда картошка почти готова, сверху добавляют отварные грибы и еще минут десять тушат. Под конец все это заправляется сметаной и сырым яйцом. Действительно вкусно. Только с опенками, как сказала баба Тоня, было бы еще вкуснее. А вот солоники (чернушки и тому подобные грибы) в тушенку не годятся – горчить будут. Я через силу улыбалась и машинально кивала головой.
За чаем меня осенило и я спросила бабу Тоню, куда еще ведут дорожки через лес, кроме как в Торжок.
– Да почитай что никуда, – ответила она. Потом добавила, что одна из лесных дорог шла на хутор километрах в шести от Реченской. Но последний обитатель хутора – пасечник Митрич вот уже лет пять как умер в возрасте девяноста двух лет. И с тех пор дорогой никто не пользуется, заросла, наверное. Хутор окружен непроходимым лесом, в котором очень легко заблудиться. Собственно, в лес-то никто и не ходил, а вот за медом к Митричу наведывались, правда, проехать туда можно было лишь на мотоцикле.
Услышав про мотоцикл, я укрепилась в своих догадках. Наташка все чаще и чаще поглядывала на меня. Потом, слегка толкнув ногой спавшую под столом Деньку, многозначительно сказала:
– Собака гулять просится, пойдем выведем. Вернемся, посуду помоем. – Она явно рассчитывала на то, что баба Тоня возьмется за посуду сама. Так оно и вышло.
На улице никого не было, тем не менее, я предпочла отойти подальше от дома. Шли мы быстрым, почти строевым шагом. Встревоженная подруга молчала. Остановившись на лужайке, просматривающейся со всех четырех сторон, я без всякого перехода выпалила:
– Мужику не хватало шляпы!
Подруга меня не поняла, но облегченно выдохнула:
– Все-таки вспомнила!
– Естественно. И ничего хорошего это нам не сулит. Помнишь, я тебе говорила, что за окнами нашей квартиры частенько наблюдает какой-то мужик?
– Не может быть! – ужаснулась Наташка. – Значит, за нами с самого начала следили! Кажется, я тоже какого-то типа видела. – Она в задумчивости потерла лоб. – Ну точно! – раздалось буквально тут же. – Я видела его в свое самое первое утро у тебя. Помнишь? Еще за алкаша приняла. Что же он тут делает?
– Думаю, явился по наши души. Силкина он хорошо знает. Меня только одно смущает: ведь о том, что мы направились сюда, ни одна живая душа не знала, кроме… Лешика.
– Боже мой, Лешик!!! – завопили мы с Наташкой одновременно и наперегонки бросились к дому. Довольная Денька с радостным лаем рванулась за нами.
– Только бы был жив! – молилась я, задыхаясь на бегу и все больше отставая от Наташки. Пролетев мимо удивленной бабы Тони, я ворвалась в нашу комнату в тот момент, когда Наташка читала на мобильнике сообщение от сына: «срочно позвони». Трясущимися руками она набрала номер телефона и тут же облегченно вздохнула: из трубки неслись яростные упреки. Убедившись, что с Лешиком все в порядке, подруга быстро пришла в себя.
– Ты что, всерьез решил мне нотации читать? Какой-такой следователь?.. И слышать ничего не хочу… Мы в полной безопасности и приедем, когда захотим… Через пару дней. Все, я сказала, разговор окончен… Нет, ничего не хочу больше слышать. – Наташка отключила телефон.
– Значит так, никто не знает,