По секрету с того света

для родных людей. Думай о своих, и живи, живи себе на здоровье. Изо всех сил живи…
Ксения заплакала, а я вместе с ней. Через секунду вместе с нами ревела Наталья и скулила Денька. Выплакавшись, Ксения повеселела и сказала, что так легко ей уже давно не было. Дома не могла себе позволить поплакать – боялась расстроить мужа. При упоминании о Михаиле я помрачнела. Ясное дело, Ксения ни о чем не знает. Повезло же ей с мужем и детьми! Хорошо бы все устроилось так, чтобы она оставалась в неведении.
Наташка записала номер мобильного телефона Силкиных, пообещав Ксении устроить консультацию в своей клинике.
…Утро было прохладным, но солнечным. Выяснив, что к Силкиным пока никто не приезжал, мы установили у кухонного окна наблюдательный пост. Баба Тоня не могла понять, почему мы медлим, не идем в лес. К половине десятого стало ясно, что оснований задерживаться в кухне больше нет. К тому же пятая чашка чая вызывала стойкое отвращение. Уже на четвертой я подумала, что могла и ошибиться насчет приезда гостей к Силкину.
Поход за грибами был обставлен шумно, чтобы Михаил знал – мы никого не обманывали и действительно приехали за грибами. Громко переговариваясь, то и дело окликая, как назло, никуда не отходившую от нас собаку, мы направились к мосту, чтобы попасть в сосновый лес как советовала Ксюша. На самом деле было решено продолжить наблюдение из-под ближайшего лохматого куста. Однако, лохматых кустов, как впрочем и других, в сосняке не было. Были высокие, ровные – одна к одной – сосны и упругий ковер хвои под ногами. И еще эти самые грибы. Такого количества я вообще не видела. Словом, мы увлеклись. Часов не наблюдали. Просто нечего было наблюдать: Наташка свои оставила дома, понадеявшись на мои, а я их потеряла почти сразу же, как только пошли боровички. Правда, потом, уже дома, они нашлись – на дне корзинки.
Трудно сказать, сколько мы бродили: корзины, одолженные бабой Тоней, были давно полны и оставлены под самой заметной сосной на краю леса, однако Наталья никак не желала возвращаться. В результате препирательств я с двумя корзинками отправилась домой, а Наталья с пластиковыми пакетами понеслась в березовую рощу.
Поднимаясь с моста на пригорок, я увидела у дома Силкиных светлую машину, но сделала вид, что мне это совершенно не интересно – стала внимательно изучать тропинку, по которой шагала. Значит, я все-таки была права в расшифровке вчерашнего телефонного разговора Михаила. Неожиданно прямо перед собой я увидела на тропинке две пары мужских ног: одна – в кроссовках, другая – в ботинках. Подняв испуганный взгляд, я узрела ухмыляющегося Михаила и серьезного усатого молодого человека лет тридцати отроду. В очках, голубых фирменных джинсах и спортивной рубашке. На голове ежиком торчали темные волосы. Симпатичным его никак нельзя было назвать. Лицо сосредоточенное, сердитое, даже скорее злое. Я была абсолютно уверена, что не видела его раньше и не захочу видеть впредь.
– Поход удался! – как мне показалось, с оттенком иронии произнес Михаил. – Давай корзинки, поднесу до дома.
Незнакомец молчал и буравил меня взглядом через очки. Демонстрируя полное равнодушие к его персоне, я протянула ношу Михаилу.
– Представляешь, Наташку не смогла уговорить домой вернуться. Теперь уж точно на пару дней задержимся. Ей бы сейчас твои грабли! Или косу! На следующий год попробуем на Валдай съездить. Только уже с мужьями. Они – на рыбалку, мы – в лес, – болтала я без передыху, не давая спутникам и слова молвить, хотя оба несколько раз порывались что-то сказать. Почему-то казалось, что незнакомец хочет спросить о том, о чем не хотелось бы говорить правду. У самого дома бабы Тони молодому человеку все-таки удалось задать свой вопрос:
– А ваш муж, случайно, не под арестом?
Я вздрогнула, потом медленно поставила корзинки на крыльцо, медленно повернулась к Михаилу:
– Этот господин когда-то серьезно ударился головой? – Михаил неопределенно пожал плечами. – Странно. Ему нельзя доверять управление автотранспортными средствами.
– Почему вы не хотите ответить? – сердито спросил незнакомец, и я, наконец, удостоила взглядом его очки.
– Вы считаете себя вправе шутить надо мной?
– Это не шутка.
– Тогда вообще не считаю нужным с вами разговаривать. – Я шагнула к крыльцу, но была остановлена тихой просьбой Михаила:
– Ирочка, ответь ему, пожалуйста. – В голосе Михаила не было никакой угрозы. Только спокойствие. И я тихо и спокойно соврала:
– Мой муж на даче бурит скважину. А я с большой радостью слиняла на пару дней с подругой от почетной обязанности кормить и поить ораву мужиков. Клятвенно заверяю, что согласие супруга получено. – С чувством обиды на лице (жаль,