По секрету с того света

за живейшее участие в нашей судьбе, и попросили не поминать лихом. Затем развернулись, демонстрируя намерение покинуть чету Силкиных, но, как и рассчитывали, были остановлены буквально силой и усажены за стол. Неторопливый разговор на отвлеченные темы не составило большого труда перевести на тему строительства и отделки дачных домов. В результате Наташка, как и планировалось, умыкнула Михаила смотреть отделку мансардного помещения. Я, в свою очередь, тут же заговорила о предстоящей свадьбе дочери и проблемах со свадебным платьем, вернее, его фасоном. Ксения сочувственно поддакивала, пока я не спросила, какое платье было на ее дочери. Она ойкнула, спохватилась и сказав мне: «Я мигом», – быстро ушла куда-то в комнату. Мне было нехорошо от сознания, что приходится хитрить с этим милым человеком.
Вернулась она почти сразу с небольшим альбомчиком в руках. Альбомчик был свадебным. Ксения полистала и протянула его мне.
– Вот здесь платье лучше всего видно.
Не знаю, как я не вскочила со стула… На фотографии красавица Анюта в шикарном белом платье и с огромным букетом розовых роз держала под руку молодого человека в костюме жениха. Именно того, с которым мы и видели ее сегодня в лесу.
Наверное, от растерянности я резко спросила:
– А это кто такой? – и, стараясь исправить положение, пробормотала: – Я имею в виду родственник или жених?
Ксения улыбнулась.
– Это жених, теперь уже муж – наш Олежек. Правда, красивая пара?
Я сглотнула комок в горле и молча кивнула, с ужасом понимая, что мое замешательство слишком уж заметно. Затем уставилась на фотографию, усиленно делая вид, что меня интересует только платье. «Мои мысли – мои скакуны!» Они действительно скакали в разные стороны и не давали сосредоточиться.
– Что, плохо? – услышала я обеспокоенный голос Ксюши. – Ты вся красными пятнами пошла…
– Да нет, – слабо махнула я рукой, – немного голова закружилась… Наверное, на солнце перегрелась. Хотела полежать, да Наталья уговорила к вам зайти. Но сейчас уже все прошло… проходит. Только голова немного побаливает.
Ксюша схватила альбомчик, выскочила с ним куда-то и вернулась с таблеткой спазгана.
– На, выпей. Очень хорошо от головной боли помогает, – и проследив, как я старательно запиваю таблетку водой, предложила мне прилечь. Но я уже пришла в себя и принялась искренне извиняться за свое поведение. Ксения отмахнулась от моих извинений и вернулась к теме свадебного наряда. Она что-то говорила о большом выборе, о необходимости обязательной примерки. Я, почти не слушая ее, со всем соглашалась. Однако последняя фраза Ксюши о том, что Аннушка вышла замуж три года назад, но платье так и висит в шкафу, продавать его ни она, ни Олег не хотят, заставила меня насторожиться.
– Вероятно, любят друг друга, – сказала я. У них обоих первый брак?
– Первый и последний, как мне кажется. Они… – Договорить она не успела, на лестнице раздались голоса Натальи и Силкина-старшего.
– Ох, зря ты не пошла, – сказала подруга. Жаль, кинокамеры нет. Видела бы ты отделку!
– Ты же знаешь, что не могла, еще дома голова побаливала. Спасибо Ксюше, таблетку дала. Сейчас совсем другое дело.
Разговор опять завертелся вокруг отделочных работ. В девять вечера Михаил собрался доить корову и предложил нам парного молочка, но мы вежливо отказались. С детства парное молоко вызывает у меня стойкое отвращение, а холодное – аллергию.
Распростились мы очень сердечно. Со взаимными уверениями в дружеских чувствах и надеждах на встречу. Едва отойдя от крыльца на безопасное расстояние, подруга таинственно шепнула, что у нее новости убойной силы.
– У меня тоже, – тихо ответила я, считая, что мои новости важнее, но необходимо повременить с их изложением, чтобы у подруги как можно ниже отвисла челюсть.
Челюсть отвисла у меня. Оказывается, Наталья наверху видела большую фотографию Анны и ее супруга, в котором она сразу опознала сегодняшнего ее спутника. На обороте фотографии каллиграфическим почерком было написано: «Нам сегодня три года». Надпись была датирована восьмым июля этого года.
Сопоставив данный факт с моими сведениями, мы пришли к выводу, что Олег ни в коем случае не мог воскреснуть дважды. Ну один раз – куда ни шло, а вот второй… Значит, либо ему повезло оба раза остаться в живых, либо он сам организовал эти аферы с собственным убийством. В последнем случае – он преступник, а Анна и вся ее родня – соучастники.
Полное недоумение вызывает поведение Анны. Судя по рассказам Ники и Лады Игоревны, а заодно уж и милой Юленьки из автосервиса «Альтаир», Анна должна быть махровой стервой. Но она и не на махровую-то не тянет. Такое впечатление, что речь идет о