По секрету с того света

и город засверкал церковными куполами. Сказочное, я вам скажу, зрелище. Неожиданно объявился добровольный гид. Пожилой, интеллигентного вида старичок с большой сумкой стеклотары перешел с противоположной стороны улицы к нам и немного шепелявя сказал:
– Любуетесь? Ну-ну. Здесь есть чем полюбоваться. Тридцать три церкви! Правда, многие на реставрации. А вон ту видите? – и дождавшись от нас положительного ответа, продолжил: – Без единого гвоздя построили! Вот ведь умельцы были. И народ-то как в Бога верил! – Старичок вынул из нагрудного кармана старенького пиджака аккуратно сложенный платочек и промокнул слезящиеся глаза. – Сейчас все… без царя в голове. Вон, тащу прибавку к пенсии, – он кивнул на сумку с пустыми бутылками. – Сынок, значит, глушит, а я отвожу! – Он невесело рассмеялся.
– Может, вас подвезти, дедуля? – участливо спросила я.
– Мы в Москву едем, может, вам по дороге? – подключилась подруга.
– Что вы, дамы, – шутливо испугался старичок. – Мне так далеко не надо. А если через мост перевезете, благодарен буду. Там пункт приема стеклотары.
Старичка с сумкой усадили вперед.
– Название города, знаете, от чего произошло? Торжком или торжищем в старину называли место торговли. Словом, Торжок был крупным торговым центром – большим базаром в нынешнем понимании… Ну вот здесь и остановите… Спасибо вам, счастливого пути, – доброжелательно раскланялся он, прижимая к груди «прибавку к пенсии».
Я пересела вперед к Наталье, заметив, что днем по Торжку ходят исключительно интеллигентные, трезвые люди. И очередной раз была не права. Притормозив у светофора, мы терпеливо ждали зеленого сигнала, когда с моей стороны окна показалась озабоченная пьяная морда цвета светлого бордо и заикаясь прорыгала:
– Шеф! П-кинь на Влдарсво.
Запах перегара моментально вытеснил все остальные, и я почувствовала приступ тошноты.
– Да что ж к тебе вся пьянь липнет, а? Закрой окно! – со злостью крикнула Наташка.
Но только я попыталась это сделать, как грязные сарделькообразные пальцы с траурной каемкой обломанных ногтей легли сверху на стекло.
– Не балуй! – укоризненно выговорил поклонник Бахуса и попытался открыть дверь, но я ее уже зафиксировала кнопкой. Мужик перевел мутные, неопределенного цвета глазки на заднее сиденье, где с интересом ждала развязки Денька, и заорал: – Люська! Шал-лава! Влзай!
Наташка рванула с места на желтый сигнал светофора и пьяный придурок, крутанувшись на месте, шлепнулся на пятую точку опоры.
На выезде из Торжка, перед эстакадой, решили заправиться. Внимательно осмотрелись и, не обнаружив поблизости организмов, измученных алкоголем, уверенно подрулили к заправке. Но тут я поняла, что куда-то засунула кошелек. Пришлось отъехать. Наши разборки, очевидно, привлекли внимание какого-то очень нового русского, подъехавшего на сверкающем серебристом БМВ. Заправив машину, он тронулся с места, но неожиданно притормозил у нашей «Ставриды» и соизволил выйти из машины. Небрежным, но точным движением, он швырнул Наталье на колени какую-то бумажку и лениво произнес: «Вы обе раздражаете меня своим визгом».
Наташка ойкнула и панически стряхнула бумажку. Я подавилась словом «сама…» и умолкла. Владелец серебристого БМВ, не оглянувшись, сел в машину и уехал. С минуту мы молча сидели, потом подруга открыла дверь и вылезла из машины. Я внимательно следила за ее действиями. Она нагнулась и подняла что-то с пола, а когда разогнулась, лицо ее было растерянным и красным. В руках она держала тысячную купюру…
– Может, продолжим базарить? – предложила я. Глядишь, и на новую тачку тебе наберем. Если, конечно, ты не возражаешь. Кстати, я вспомнила, где кошелек. Подо мной. Когда стала ремень безопасности пристегивать, кошелек под себя положила, чтобы не уронить.
– Нормальному человеку это в голову бы не пришло, – спокойно рассудила Наталья, усаживаясь за руль. – Нормальный человек положил бы кошелек в бардачок.
– Так то ж нормальный… Кстати, нормальным и не швыряют на колени тысячные денежки…
– Ну, положим, нормальные и не швыряются такими деньгами…
– Приятно сознавать, что мы не одиноки в этом мире, – вздохнув, завершила я диалог.
Заправка машины заняла несколько минут и, успокоенные, мы двинулись дальше. Шестьдесят километров до Твери пролетели незаметно. Слишком уж мы увлеклись воспоминаниями об оставленной далеко позади деревеньке Реченская. И чем дальше мы отъезжали, тем неспокойнее становилось на душе. Через неделю вернутся дети и что я им скажу?
– Надо позвонить Лешику. – Голос подруги звучал озабоченно. – Хотя нет, сэкономлю. Остановимся в Сосенках, пошлю сообщение