По секрету с того света

постучать ладонью по моей спине. Денька, приняв эту свистопляску за веселую игру, с радостным лаем скакала вокруг нас. Пытаясь меня облапить, когтями оставляла ощутимые результаты не только на моей одежде, но и на теле. Лешик носился следом за Денькой в тщетной попытке ее поймать. Наташка двумя руками и грудью пыталась удержать стол вместе с тем, что на нем стояло. Надо сказать, что к концу спектакля на нем уже почти ничего не стояло.
В конце концов, мне удалось вырваться из общего клубка и удрать в ванную, где я попыталась прийти в себя, невзирая на вопросы то одного, то другого о моем самочувствии. По возвращении я застала теплую компанию за спокойной беседой. Даже Денька лежала у кресла, положив морду на вытянутые лапы и делала вид, что дремлет. О маленьком происшествии напоминали только моя красная физиономия и следы от кофе на моей одежде.
Листратов объяснил, что объектом предстоящих следственных действий (обыском он уже не решился их назвать) будут не наши с Димкой пожитки, а сама квартира с целью обнаружения тайника. Есть все основания полагать, что таковой в квартире имеется и содержит в себе важные вещественные доказательства по делу.
Мой гнев, не успев разгореться, утих. Помнится, я и сама приходила к выводу, что в квартире что-то спрятано. Причем, намного раньше господина Листратова. Взглянув на Наташку и поймав ее отсутствующий взгляд, поняла, что подруга уже репетирует роль в новом спектакле, и мешать ей не стала. Мысленно представив свое временное пристанище, я старалась понять, где может быть устроен тайник. Непонятным образом уловив это обстоятельство, следователь решительно заявил, что нам ни в коем случае не стоит предпринимать самостоятельных попыток к розыску. Я очнулась и тут же, без всякого перехода, спросила у Листратова, что с Денисом, попавшим в аварию. У следователя округлились глаза, очевидно, он удивился тому, как скачут мои мысли. Тем не менее, позволив себе улыбнуться, он сказал, что Денис уже дома. Правда, на работе появится не скоро. Аварийная ситуация возникла по вине одной ненормальной девицы, вздумавшей на ходу выяснять отношения с любовником, управлявшим в этот неподходящий момент «Фольксвагеном-Гольф». Желая показать милому, за кем остается последнее слово, она потребовала немедленно высадить ее. Было это на Самотечной площади. Милый друг и не думал перестраиваться в крайний правый ряд и готовиться к высадке экзальтированного десанта. Девица решила вмешаться в управление процессом вождения. Машина резко вильнула вправо и протаранила старенькие «Жигули». Через секунду к ним присоединилась машина Дениса. Более тесное сближение обеспечила сзади «Газель» и еще парочка легковых автомашин. Денису по сложившейся практике разбора аварий на дорогах Родины вменялось в вину то, что он не держал необходимую дистанцию, а следовательно, не мог вовремя затормозить. Впрочем, в этом обвинялась вся группа владельцев побитых машин. Больше всего досталось девице: помимо сломанной руки и легкого сотрясения мозга, она, в буквальном смысле слова, потеряла дар речи. Могу представить ее мучения, ведь она не успела доругаться со своим дружком.
Почувствовав облегчение от сознания того, что прямой нашей вины в аварии нет, я выразила полную готовность способствавать следствию в раскрытии преступления. И, по мере возможности, не ставить палки в колеса. Довольный Листратов еще раз украдкой взглянул на часы и засобирался, получив напоследок обещание звонить ему по каждому показавшемуся подозрительным поводу, тем паче, если кто-то под любым предлогом будет пытаться проникнуть в квартиру.
– И соседка? – наивно спросила я. – Ника, вы ее видели в самый первый раз.
– Для особо одаренных подчеркиваю: кто угодно, кроме вас троих, – сказал Листратов, прямо-таки чеканя слова и глядя на меня в упор. – Кстати, соседка уехала вместе с мамой в отпуск, в глушь, в Саратов.
– Ну и ладушки, кроме нас троих, – легко согласилась я. И окончательно переходя на ты, добавила: – Как только позвонишь нам в дверь, сразу же тебе перезвоню и сообщу, что ты явился.
Листратов озадаченно посмотрел на меня, потом засмеялся и стал прощаться.
Через полчаса после его ухода мы отправили Лешика за фотографиями и еще через полчаса рассматривали весьма удачные снимки, заново переживая поездку в Реченскую.
– Представляешь, что о нас там подумают после визита милиции? – хохотнула подруга. Но мне, честно говоря, веселиться по этому поводу не хотелось. Я охладила Наталью сообщением о том, что, раз Ника уехала, фотографию Анны для опознания нам предъявлять некому.
– Может быть, твоему Сержу? – неуверенно спросила она.
– Какой он мой! – разозлилась я не на шутку.
– Извини,