По секрету с того света

есть к званому чаепитию, был накрыт неплохой стол с салатами и жареной курицей. Сергей Константинович явился в костюме, с весьма заманчивой коробкой конфет, бутылкой мартини и пятью розами насыщенного вишневого цвета с пепельным налетом на кончиках лепестков. Мы с Наташкой ахнули. Я мысленно уже нарезала черенки и сажала их в мокрый песок. Таких роз мне видеть не приходилось! Сосредоточиться на них окончательно не давала мысль о содержании коробки с конфетами.
Лешик выглянул из комнаты, вежливо поздоровался с гостем, но на расстоянии – руки не подал. Вредничал. Денька вредничала еще больше. Навострив уши, она пару раз неуверенно гавкнула на гостя и, демонстративно развернувшись, отправилась на диван, что ей было строжайше запрещено.
Розы были немедленно подготовлены Натальей для вазы, причем вазу она выбрала сама, ехидно заметив, что, в отличие от некоторых, емкости для цветов не бьет. Рассудив, что таким красавицам на кухне не место, она отнесла их в комнату и торжественно водрузила на компьютерный столик под нос Лешику. Комната сразу же преобразилась, но Лешик фыркнул и перенес вазу на подоконник. Сразу преобразилось окно, зато померкла комната.
За столом Серж не церемонился и уплетал все подряд, оправдываясь тем, что детство у него было тяжелое. Наташка попыталась было съязвить, мол, за прожитые с тех пор годы ему вроде пора бы и наесться, но он весело захохотал, и она не решилась продолжить нападки. В том плане, что, судя по аппетиту, он застрял в своем развитии, едва перешагнув порог детства, о котором столь свежи безрадостные воспоминания.
Время летело незаметно. Друг мужа развлекал нас смешными историями из своей практики. Мы с Натальей потягивали мартини, на две трети разбавленный апельсиновым соком и думали, что он, в принципе, неплохой человек.
«Неплохой человек» отказался от растворимого кофе и, сбегав к себе домой, притащил молотый, а заодно переоделся. В обыкновенном тренировочном костюме и домашних шлепанцах он стал намного проще и понятнее. Я с удивлением узнала, что Димон дал ему согласие на лечение от алкоголизма. Когда только успел сломаться? Ради меня он на это не пошел, а тут – пожалуйста…
Кофе Серж варил сам, а мы балдели от завораживающего аромата и удивлялись, как это такого молодца снова не женили. Молодец посмеивался и говорил, что в его жизни пока было только две настоящие женщины – его мать и… Впрочем, это не важно. Я невольно покраснела, хотя пальцем на меня он не указывал. Кроме того, едва ли можно утверждать, что я «была» в его жизни. Так, эпизодическое явление в качестве жены лучшего друга.
Наташка серьезно кивнула головой и хмыкнула. Я перевела разговор на замечательный отдых в пансионате «Реченский», прекрасную администрацию пансионата, а затем на рассаду цветов, приобретенную по дороге и вынужденную томиться на жарком балконе. Серж тут же вызвался в течение завтрашнего дня отвезти нас на дачу. Согласиться мы не успели, поскольку на кухне появился разгневанный Лешик и сквозь зубы напомнил, что на дачу собирался сам. Очевидно, он из комнаты внимательно следил за нашим разговором. Пришлось вежливо отказаться от услуг Сергея.
Разливая кофе в чашки, Серж поинтересовался, каковы результаты разговора со следователем. Я чуть было не поделилась впечатлениями о вчерашней встрече, но внутренний голос нажал на тормоза внешнему, и я под ободрительные взгляды подруги и ее сына продолжила вдохновенное вранье. Смысл его свелся к тому, что следователь был мне нужен постольку, поскольку была опечатана квартира. Но, проконсультировавшись в адвокатской конторе, я выяснила, что это действие следствия незаконно, а посему и устранила данное нарушение лично. Димон оказался на редкость усидчивым товарищем. Сидеть на тюремных нарах ему понравилось гораздо больше, чем принимать от меня какую-либо помощь в освобождении – вероятно, в связи с предстоящим разводом. Мне его искренне жаль, тем более, что в его виновность я не верю, хотя результаты следствия мне не известны. Он, надеюсь, достаточно трезв, чтобы правильно оценивать ситуацию. И вообще, я о нем не хочу вспоминать.
Я старалась говорить равнодушным тоном, но на последней фразе мой голос дрогнул. Сережка, внимательно следивший за мной во время рассказа (в результате чего я вынуждена была излагать все кофейнику), тихонько вздохнул:
– Ты как будто выступаешь на репетиции школьного спектакля и боишься забыть текст. Такое впечатление, что в порядке аутотренинга убеждаешь себя, что Димке уже нет места в твоей жизни. Неужели веришь, что сможешь жить без него? Впрочем, он, придурок, ведет себя не лучше.
Я скривилась и жалобно посмотрела на Наташку. Та без промедления пришла на помощь:
– Ну