По секрету с того света

хватит на эту тему! – решительно заявила она, обращаясь к Сережке. – У нее, – имелась в виду я, – уже было несколько нервных срывов. Она в начале следствия чуть следователя пылесосом не задавила. Он старается ее вообще не тревожить.
– А почему вы обе пришли к выводу, что Димка ни в чем не виноват? – поглядывая на меня, спросил Сергей Наталью. – У вас имеются какие-нибудь факты по делу? Может быть, он был не один?
– Нет у нас никаких фактов, кроме того, что Димка не может быть убийцей, – буркнула подруга. – А если учесть, что в эту квартиру без конца пытается кто-то, не считая нас, проникнуть, напрашиваются определенные выводы…
– Ну при чем тут эта квартира? – досадливо поморщился Сергей. Я уже говорил свое мнение по этому поводу. Элементарные попытки грабежа.
– Как это при чем?! – вскинулась Наташка. – Ежу понятно, что имеется очевидная связь между забытым здесь кем-то трупом и попытками влезть в квартиру.
Сережка выглядел странно. Его лицо выражало целую гамму чувств: явный испуг, замешательство с примесью недоверия и обреченность.
– А… разве труп был найден не в другом месте? – с робкой надеждой в голосе произнес он.
– И в другом тоже, – ответила подруга, внимательно наблюдая за собеседником. – Резвый покойничек был. Уж не знаю, чем ему здесь, у Ирки, не понравилось. Человек душевный, спала себе спокойно, его не трогала. Правда, в тот момент, когда она его обнаружила, души у нее уже не было. Только остатки. И те где-то в пятках сидели. Я ее понимаю. И так все загромождено, а тут еще труп впихнули. Но он недолго тут побыл. Пока она от соседки милицию вызывала, он переехал к ней в двухкомнатную. Там просторнее и мебели не было. А почему, собственно, ты так обеспокоился?
– С детства боюсь покойников, – попытался пошутить Сергей.
– Понятно, – сквозь зубы процедила Наталья. – Детство было не только голодным, но и полтергейстным.
Сережа не отреагировал на ее замечание. Он сразу заторопился домой, забыв про недопитый кофе.
Мой окрик застал его на полпути к входной двери:
– Сережа! Ты не хочешь ничего нам объяснить?
Возвращаться он не стал, но из коридора донесся его срывающийся голос:
– Нет! Мне нечего вам объяснять… Не знаю… Нет!
Дверь, громко хлопнув, закрылась. Мы вздрогнули. Наталья метнулась к выходу, и я машинально отметила звук запирающегося замка. Сказать, что мы были ошеломлены – значит, ничего не сказать. Наташка вылила из своей чашки остатки кофе, положила в нее ложку растворимого и взяла графин с холодной кипяченой водой с намерением его развести, но так и застыла с графином в руке.
– Надо срочно позвонить Листратову, – проявила я зачатки разума. – Алексей, трубка на тумбочке, телефонная книга там же. Набери, пожалуйста, его номер и дай маме трубку. Я что-то заикаюсь от волнения.
Лешик, очень молчаливый и очень спокойный, набрав номер домашнего телефона Листратова, передал трубку Наталье. Оцепеневшая подруга машинально взяла трубку и, поднеся графин с водой к уху, послушно сказала графину: «Алло…» – Не дождавшись ответа, она передала трубку сыну и жалобно прошептала:
– Молчит… Не соединили.
Лешик аккуратно забрал из рук мамочки трубку и поднес ее к уху.
– Никто не берет… – вздохнул он. Перезвоним попозже. Воскресенье все-таки.
Отдавать сыну графин Наталья не хотела.
– Да пусть стоит с ним, жалко что ли! – вмешалась я. – Отомрет, сама отпустит.
Наташка отмерла буквально на моем последнем слоге и графин отпустила. Стыковка полного стеклянного графина с плиточным полом сопроводилась глухим «бумс» с последующим нежным звяканьем. Я испытала мстительную радость – не одной мне суждено колотить бьющиеся вещи. Интересно, что теперь скажет подруга?
Подруга, уставившись на дело рук своих, села и спокойно заявила:
– Твой графин мне никогда не нравился, впрочем, тебе тоже.
Истеричный хохот длился минут пять. От него никак нельзя было избавиться. Только я приходила в себя, понимая, как и почему умирают от смеха, как вид пытающейся успокоиться подруги с подрагивающими от сдерживаемых усилий плечами, вызывал у меня новый приступ. И наоборот. И над всем этим безобразием молча стоял Лешик. Замолчали мы одновременно, услышав трель телефонного звонка.
Звонил Листратов. Наталья, вытирая слезы, радостно сообщила ему результаты сегодняшних посиделок. Что говорил следователь, можно было догадаться по репликам подруги: – Да нет, Витя, я совсем не веселюсь, скорее наоборот… Просто графин разбила… Да не об кого, а об пол… А она еще хуже… А он с веником и совком осколки собирает… Хорошо, передаю.
Я встала, намереваясь взять трубку, но Наталья, жестом усадила меня