По секрету с того света

и через мою голову протянула трубку Лешику. Воистину, «кто ясно мыслит, тот ясно излагает». Мы внимательно прислушивались к ответам Лешика и по мере возможности хором пытались что-то подсказывать. Слава Богу, он нас не слушал.
Как выяснилось по окончании разговора, следователь был очень счастлив поведением гостя Сергея. Лешик даже предположил, что Виктор Васильевич его поведение прогнозировал заранее. В ближайшие дни нам категорически запрещено было выезжать на дачу или куда-либо еще без особого на то распоряжения.
– «Сижу за решеткой – подвывая, продекламировала подруга.
– «В темнице сырой…», – продолжила я, со вздохом размазывая тапочкой по мокрому полу воду из разбитого графина.
– Слушайте, вы, узницы! А куда делся из коридора Денькин поводок? Мне собаку выгуливать надо.
Проигнорировав вопрос, я задала Лешику свой:
– А Листратов не сказал, как нам вести себя с Сергеем? Уж больно он странный, как я погляжу.
– Как ни в чем не бывало, – спокойно изрек Лешик, нарисовавшись в проеме кухонной двери. – Так кто-нибудь видел собачий поводок?
– Я уверена, что этот Димкин дружок напрямую связан со всей этой историей. Вспомни его расспросы, – обратилась ко мне Наталья. – Нет, он определенно что-то скрывает. – Она вскочила, схватила пакетик с остатками кофе и швырнула его в мусорное ведро. При этом поскользнулась на мокрых плитках и чуть не шлепнулась. – Что ты размазываешь воду тапочками? – заорала она на меня. – Где тряпка? Лешка! Ну ты хоть когда-нибудь что-нибудь можешь довести до конца? Неужели трудно пол вытереть?
– Я был на важных телефонных переговорах, – с достоинством ответил сын. – В третий раз спрашиваю, где поводок?
Мы разом посмотрели на собаку. Она обреченно вздыхала и постанывала у ног Лешика. Из пасти у нее свисал поводок. Надо же! Даже не гавкнула, понимая, что нас все равно не перегавкать.
Через полчаса Лешик вернулся. Вместе с Денькой и Сержем.
– А мы вот тут полы помыли… Ты за кофе? – спросила я, доставая пакетик из мусорного ведра и не зная, как себя вести.
Друг мужа отрицательно покачал головой и без приглашения уселся на табуретку. Он мрачно молчал, барабаня пальцами по столу. Мы все тоже молчали.
– Я, наверное, странно выгляжу? – наконец спросил он, глядя в пол, но ответа не дождался. – Просто немного растерялся. По моим сведениям, труп был обнаружен вместе с Дмитрием в твоей двухкомнатной квартире. – Он взглянул на меня и опять замолчал. Пауза явно затягивалась.
– Ты не на следствии, – не выдержав, тихо сказала я. Никто из тебя добровольных признаний вытягивать не будет. Если ты вернулся, значит, самому хочется очиститься от скверны.
– Да ты что?! – вскинулся Сережка. – На полном серьезе думаешь, что я убийца? – Участия на наших лицах он явно не нашел. – Ну черт с вами, слушайте!
Рассказ был сбивчив. После завершения эпопеи с куплей-продажей наших квартир Сергей Константинович намеревался провести несколько дней отпуска за границей. В ночь убийства он был у подруги, но они поссорились, и рано утром он уехал домой. Самолет улетал ночью, и время для сборов было навалом. Едва он успел заснуть, как в дверь раздался длинный звонок. Звонивший прямо-таки приклеился пальцем к кнопке. Сергей пулей слетел с кровати. Чертыхаясь и поминая недобрым словом матушку звонившего, с маху открыл входную дверь, даже не взглянув в дверной глазок. За дверью стоял невменяемый Дмитрий. Сначала Сергей решил, что у него похмельный синдром. Димка трясся с ног до головы мелкой дрожью. Зубы выбивали барабанную дробь, глаза дико вращались. Отчаянно жестикулируя, он показывал куда-то вниз, в сторону своей новой квартиры. Преодолев сопротивление упирающегося друга, Сергей втащил его к себе, толкнул на диван, но тот опять вскочил. И тогда Сергей врезал ему кулаком по скуле. Димка разом пришел в себя и дал ему сдачи. Стороны были готовы к переговорам.
Выяснилось, что Дмитрий решил заскочить в свою новую квартиру, которую до этого дня и не видел: ему было все равно, куда вселяться. Предстоял переезд, и это был серьезный повод еще раз встретиться со мной и предпринять очередную попытку помириться или разругаться. Поднявшись на этаж, он с удивлением увидел, что дверь в квартиру приоткрыта, а войдя в коридор, сам приоткрыл рот. Переезд явно состоялся и являлся новым поводом для выяснения отношений. На его окрик я не отозвалась. То есть меня явно не было дома. С чувством удовлетворения он отметил, что я, как была растрепой, так и осталась – перевезла вещи, а закрыть дверь забыла. Да и что можно ожидать от человека очень умного в решении глобальных вопросов, особенно на работе, и совершенно беспомощного – в житейских. Крякнув, он шагнул