По секрету с того света

заинтересовалось договорами купли-продажи квартир, в которых со стороны покупателя выступали я и Димка. В результате в офисе фирмы официально была произведена их выемка. Дальнейшее нам известно.
Сережка немного помолчал и, вздохнув, продолжил, что уж теперь-то его карьере точно пришел конец. Мало того что он способствовал сокрытию преступления, так еще к тому же ввел в заблуждение следственные органы сообщением, что ничего по поводу самого преступления не знает.
Я сидела как истукан и понимала, что должна что-то сказать. До тех пор, пока не раздался спокойный, по-моему, даже черезчур спокойный голос Натальи:
– А вам обоим не пришла в голову мысль о том, что покойник не так давно был живым человеком? Что у него, возможно, есть родители, семья? Что его до сих пор где-то ждут и надеются, что он жив? Что им, в конце концов, даже некуда будет прийти на могилу, поскольку «свои ребята» закопали его где-нибудь без всяких опознавательных знаков?
Наталья сказала то, что я хотела сказать, но собиралась с духом.
– Не надо жалеть покойничка, – повысил голос Сергей Константинович, распрямив плечи и посуровев взглядом. – Покойничек получил по заслугам. На его счету… не буду говорить сколько, но прошу поверить мне на слово, достаточно преступлений, в том числе, кажется, и убийств. Считайте, что его настигла Божья кара.
– Откуда ты знаешь? – запальчиво спросила я.
– Нет смысла раскрывать мои источники информации. Не веришь – уточни у следователя. Жаль, что из-за этой мрази сломалась и Димкина, и моя судьба. Хотели как лучше… Димка за тебя боялся.
Я почувствовала угрызения совести.
– Тебе, я думаю, действительно не о чем волноваться. О том, что ты помогал Димке, знаем только вы да мы. Мы будем молчать. Найдешь нужным – расскажешь следствию сам. И не суди нас за нападки. Просто вам надо было дождаться милиции. А сейчас, извини, Сергей, мы, кажется, устали. – Я поднялась с табуретки
– Нет, я все-таки скажу, – вспылила Наталья. – Я охотно верю, что убитый заслужил свою смерть. Так как-то легче становится. Но если мне не изменяет память, решено было от него избавиться, как от строительного мусора, именно тогда, когда вы оба еще не знали, что он мразь! На лбу у него наверняка ничего не было написано.
Собравшийся уходить Сергей резко обернулся. Недобрая усмешка искривила рот. Она совсем ему не шла. Лицо приобрело какой-то хищный вид. Он прищурил глаза и медленно сказал, обращаясь к Наталье:
– Иногда полезнее, если память все-таки изменяет. Для здоровья, например. Спокойной ночи, Ирина, – сказал он мне уже другим, мягким, тоном.
Я кивнула. Интуитивно я чувствовала, что не могу полностью поверить в рассказ Сергея. Наташка определенно права. Характеристику убиенного Сергей Константинович узнал недавно. И только с этого момента мог испытывать обоснованное негодование по поводу его бандитской натуры. Димка же по складу своего характера вообще не мог просто так взять и избавиться от тела, пусть даже и чужими руками. Перетащить в другое место – при наличии очень весомой причины – да. Но так, чтобы покойника нашли, опознали и похоронили по-человечески. Хотя мы же не знаем… Возможно, так и планировали сделать «свои ребята». Настораживает вот что. Получается, Сережка не знал, что я провела полночи в квартире по соседству с трупом. Димка ему не сказал. Хотя уверена – сам Димка это должен был понять сразу же, как только заглянул в комнату. Тогда почему не сказал? Сережка полагал, что взялся помогать Димону потому, что хотел избавить мою впечатлительную натуру от ужасного зрелища. Что-то здесь не вяжется, а что – никак не могу понять. Надо подумать…
От дальнейших рассуждений меня отвлекло монотонное бормотание подруги, клеймившей позором Сергея Константиновича и его ближайших родственников, в основном, – маму. А также то, что она во вред здоровью собаки скармливала ей конфеты из коробки, принесенной Сергеем. Я едва успела спасти остатки. И собаку – от аллергии и алкоголизма. Если Наталье не нравится Сережка, то причем тут конфеты! В них, между прочим, вложен труд многих хороших людей. И я – не стыжусь этого – обожаю конфеты с ликером. Мне, положим, друг мужа тоже не очень нравится, но к конфетам он не имеет никакого отношения. Всего-навсего только купил их и принес.
Наталья обиделась окончательно. Теперь уже на меня за беспринципность. И ушла в комнату смотреть телевизор. Неблагодарная собака поплелась вслед за ней. Лешик заглянул ко мне на кухню, подмигнул и, прихватив пару спасенных конфет, отправился назад – к компьютеру. Я же принялась мыть посуду и размышлять. И вдруг поняла, обо что все время спотыкалась в своих мыслях. Вот оно: Димон, даже утащив моего покойника, не мог