По секрету с того света

Следовательно, он скрылся где-то здесь, в какой-нибудь из квартир. Значит, мы все это время проживали под боком у преступника? Но Серж-то в это самое время гулял за границей! А что если зная это, убийца отсиживался у него в квартире? Разве не может существовать некое третье лицо, желающее найти и обезвредить компромат или что там еще? Кстати, мы же очень поверхностно знаем Нику. И почему она так резво укатила в отпуск? Прямо-таки сбежала! А что если на самом деле сбежала? А Листратов просто-напросто соврал, что она уехала. Вот оно! Именно удрала из-под носа следствия, а теперь органы сидят и караулят, когда она вернется в квартиру. Допустим, прихватить пару любимых колготок, без которых жизни не мыслит.
Не заметив как, я начала рассуждать вслух. Меня никто не перебивал. По-видимому, эта версия показалась достаточно серьезной. Неясно было одно: зачем это было нужно милой соседке. Окончательно моя теория рассыпалась после детального воспоминания о моем безумном вторжении к Нике и ее поведении сразу после происшествия. Конечно, люди могут, когда надо, быть хорошими актерами, но не настолько же…
Пришлось заняться обдумыванием новых версий, но в голову ничего не шло. Наталья, подперев одной рукой подбородок, другой задумчиво скатывала в шарик кусочек мякиша белого хлеба. Лешик, внимательно наблюдая за ее действиями, предложил перекусить. Подруга, добрая душа, с вопросом, «хочешь хлебушка?» заботливо протянула ему результат своего физического труда. Лешик оскорбился и ушел к простому и понятному компьютеру.
Постепенно у меня родился план. Но подруга ни за что не дала бы мне возможность претворить этот план в жизнь, сославшись на его явное безумие. Необходимо было найти компромисс. Осторожно, стараясь не вызвать подозрений, я стала сыпать комплиментами в ее адрес. Но Наталья все же насторожилась, сделав стойку, как гончая собака. И тогда я перешла прямо к делу. Я брякнула, что собираюсь прижать к стенке Сергея, чтобы из него полилась правда. Наталья собралась было опять прокомментировать мои умственные способности, но я ее перебила:
– Да, считай, что вот такая я дура! Я все равно это сделаю. Даже если он убийца. А ты можешь спрятаться в шкаф и контролировать ситуацию с газовым баллончиком в руках.
Реакция подруги была неожиданной:
– Ты что, решила переспать с ним, чтобы узнать правду? – с ужасом спросила она.
Я так и застыла с разинутым ртом.
– С чего это ты взяла?
– А то я тоже дура, и не понимаю, как от мужика можно добиться правды, учитывая при этом – подчеркиваю – учитывая, что он убийца! Или ты собираешься заставить его признаться в этом, напомнив, что он когда-то был пионером? Хотя, что это я, – спохватилась подруга, – ты же у нас не от мира сего. С тебя станется взбрыкнуть и заявить, что он разоблачен, что ему следует испытывать муки совести, после чего вы вместе поплачете над его горькой участью. А потом, я в шкафу не помещусь. А если помещусь, то задохнусь. У меня вообще клаустрофобия. И от газового баллончика вырубимся все, включая собаку.
Я вздохнула. Возразить было нечего.
– Может, позвоним Листратову и расскажем все, до чего додумались? – предложила подруга.
На это я никак не могла согласиться.
– Как хочешь, но я все-таки переговорю с Сергеем. Вдруг он ни в чем не виноват. Зачем портить человеку жизнь?
– Замечательно! «Как хочешь!» Да разве здесь делается что-нибудь, как я хочу?! Тебе мало того, что произошло?
Голос Натальи сорвался на крик. Она ушла в комнату, громко хлопнув дверью. Но через пару минут вернулась с деревянным карнизом в одной руке, ножкой от табуретки – в другой и вопросом, что лучше в качестве боевого оружия. Еще через некоторое время Наташкин арсенал пополнился двумя кухонными ножами и скалкой. Отодвинув шкаф от стены, мы устроили двухместный партизанский наблюдательный пункт. Почти со всеми удобствами. Лешик на нашу возню не обращал решительно никакого внимания.
Вернувшись на кухню, я занялась поздним обедом, но Наташка перехватила инициативу и заставила меня звонить Сережке и заманивать его в гости. Разговаривал он как-то неохотно, но узнав, что Наталья с сыном уехали, изменил тон на почти приветливый. Правда, от приглашения попытался увильнуть, сославшись, что раньше девяти дома не будет. Я искренне обрадовалась этому обстоятельству, сообщив, что до девяти тоже буду занята. Ему пришлось согласиться.
Весь тщательно продуманный план чуть не рухнул из-за Лешика. Он, вникнув в отведенную ему новую роль командира маленького партизанского отряда, находящегося в засаде, так возмутился, что мы с Натальей даже растерялись. Смысл его гневных речей в итоге сводился к одному: «Не надо делать из меня дурака»,