По секрету с того света

этой маленькой закавыки, Кузя был очень умен и изворотлив. В коллективе его считали бывшим сотрудником ФСБ, хотя это и не соответствовало действительности. Сергею он был представлен как сотрудник, в обязанность которого вменялось искать выход из нестандартных ситуаций. Возникали ли эти ситуации в работе фирмы, Сергей не знал да и не хотел знать. Это также было в компетенции генерального. В коллективе Кузя считался кем-то вроде его личного телохранителя, хотя сопровождал крайне редко. У самого Сергея за восемь лет работы никаких особых проблем, требующих постороннего вмешательства, не возникало.
Кузю зауважали, когда он помог одному сотруднику фирмы отыскать и вернуть угнанную машину. Мало того, получить с угонщиков солидную денежную компенсацию за причинение морального вреда. Он никогда и никому не отказывал в помощи, а среди женского контингента фирмы вообще считался душевным целителем. С ним было приятно общаться. Неказистый внешне, он отличался большой начитанностью. Никто и никогда не видел его пьяным.
Полгода назад произошел инцидент, после которого к Кузе стали относиться с некоторой настороженностью. Неожиданно уволились две сотрудницы, с утра еще и не помышлявшие об увольнении. Всем очень жалко было Танечку – тридцатилетнюю мать двух маленьких детей, тянувшую лямку вдовы. Муж Танечки умер из-за банального аппендицита и патологического страха перед медициной. Испытывая мучительные боли в животе, напрочь отказался от вызова скорой помощи, убедив и себя, и жену, что все болезненные проявления ни что иное, как результат отравления шаурмой. Сильная боль действительно прошла, но общее состояние не улучшилось. Словом, когда молодого человека положили на операционный стол, стало ясно, что развился перитонит. Через сутки после операции он умер.
Первое время Танечке помогал отец, но со временем его жена, мачеха Танечки, возроптала. Им самим нужно было ставить на ноги двух сыновей-близнецов. Танечка лавировала между детской поликлиникой, садиком и работой уборщицы в трех местах. Постепенно нарастала угроза нервного срыва. Но тут, на счастье, благодаря несчастью, к ней переехала свекровь, которую бросил муж. А вскоре ее по знакомству устроили в фирму «Дом Вашей Мечты».
Назвать реальную причину увольнения Танечка категорически отказалась. Только на выходе, прощаясь с двумя наиболее близкими ей коллегами, осторожно показала глазами в сторону Кузи.
После увольнения Танечка не звонила и не подходила к домашнему телефону. Впрочем, как и вторая уволенная сотрудница. Коллектив Кузе Танечку не простил. Но сам Кузя, казалось, этого не замечал.
Сергей вежливо попросил Святослава Ивановича выйти из конторы, намереваясь прямо тут, во дворе, в двух словах объяснить задачу. Но Кузя тоном, не допускающим возражений, предложил обсудить вопрос в его, Сергея, кабинете. И несмотря на то что этот тон покоробил, Сергей не смог возразить.
В кабинете, не предложив Кузе сесть, он коротко и сухо сообщил о звонке шантажистки, готовой представить копии каких-то документов скандального характера доверенному человеку фирмы. Следовало посмотреть документы и решить вопрос по существу. Лично у него сложилось мнение, что звонила какая-то шизофреничка, поскольку ею выдвинуто условие: доверенное лицо должно быть одето определенным образом. И Сергей протянул Кузе пакет с одеждой и запиской, сообщив, что результаты Кузе следует доложить генеральному директору, поскольку сам он уже в отпуске.
Кузя широко улыбнулся: «Нет проблем. Счастливо отдохнуть», – и вышел.
У Сергея словно гора с плеч свалилась. Он позвонил Ларисе и договорился о встрече. В принципе, встречаться с ней особого желания не было, но ехать домой не хотелось еще больше. Теперь уже не существовало такого места, где его могли искренне и с нетерпением ждать.
Я знала его историю. В четырнадцать лет он узнал, что является приемным сыном. До этого искренне веровал в то, что он поздний, а поэтому долгожданный ребенок. И совсем не комплексовал по поводу того, что родители других ребят гораздо моложе его собственных. Зато его родители – лучшие в мире. Случайно подслушанный разговор между отцом и матерью открыл ему глаза. И эта правда лишила его прежней безмятежности. Мать плакала. Между рыданиями она посылала проклятия свистушке, которая сначала бросила своего новорожденного ребенка в роддоме, а спустя четырнадцать лет снова предпринимает попытки искорежить судьбу теперь уже не своей, а ее кровиночке.
– Нет, Костя, я его спрячу, я уеду с ним куда-нибудь. Она нас не найдет. Если Сереженька узнает об усыновлении, он сломается…
Мать металась по комнате. А отец ходил за ней и нервно просил успокоиться,