Гибель тургруппы Дятлова — событие, случившееся предположительно в ночь с 1 на 2 февраля 1959 года на Северном Урале, когда при невыясненных обстоятельствах погибла группа туристов, возглавляемая Игорем Дятловым.
Авторы: Борис Акунин
пальцы онемели от холода, ребята наломали сучьев. Ловкий Лебедев вскарабкался на кедр, трещал там ветками.
— Встали плотно, заслонили меня! – Долотов накрылся с головой курткой, поколдовал. Над землей затрепетало пламя. Затрещало, поднялось. По снегу побежали черно-красные тени.
— Есть! Греемся!
Но едва живая стена расступилась, ветер прижал костер к земле, разодрал на искры. Алый язык лизнул Юру Криворученко, тянувшего к огню руки, по штанине – и ворсистая ткань вспыхнула. С криком Юра повалился на снег. Пламя сбили, но вся голень была обожжена.
Стонал Криворученко, правда, недолго. Холод – отличное обезболивающее.
Сели с наветренной стороны, прикрывая телами костер. Так он не гас, но и проку от него было мало – метель уносила все тепло прочь.
Мороз был не меньше тридцати. Через несколько минут Зайцев крикнул, заглушая свист пурги:
— Нет, орлы, так дело не пойдет! Перемерзнем на хрен. Уходить надо от ветра!
— Куда уходить?
Он встал.
— Я этот кедр помню. За ним овражек был. Укроемся. Вниз елок подложим, сверху лапником накроемся. Собьемся в кучу, авось до утра продержимся.
— А костер? – вскинулся Долотов. — Бросим?
Они заспорили.
— Хочешь тут околевать – твое дело! – махнул Зайцев. — Кто со мной елки ломать?
— Я. Хоть согреюсь, — сказал Шмит.
— И я, — поднялся Копцов.
Игорь попробовал их остановить:
— Не слушайте вы его! Только силы зря потратите.
Но трое ушли, исчезли во тьме. Через минуту оттуда раздался хруст и треск.
— Игорь, мне все кажется, будто на нас из темноты кто-то смотрит… — дрожа сказала Зина.
— Ерунда.
Долотов поднес к лицу окоченевшие Зинины руки, пытался согреть их дыханием. Но дыхание было холодным.
Никто уже не разговаривал. Сидели съежившись. Обожженный Криворученко лег на бок, свернулся калачиком.
— Не спи, Юрка! Не проснешься! – потеребил его Донченко. Оба Юрия были закадычные друзья.
— Игорь, мы погибнем? – спросила Люда.
— Перестань, — сердито ответил Долотов. – Люди на фронте не такое выдерживали. Мне отец рассказывал, как в Финскую…
— Эй, доходяги, околеете! Айда с нами!
Из мрака к костру вышел Зайцев. Он держал на плечах две молодые пихты, был весь облеплен снегом, усы заиндевели, низ лица будто оброс белой бородой. Дед Мороз да и только.
— Я пойду… — Люда с трудом встала. – Извини, Игорек. Не могу здесь… Страшно.
Он ничего ей не сказал. Не ответил и Зайцеву. Долотову и самому уже было ясно, что долго на ветру не продержаться, однако признать правоту инструктора не позволило самолюбие.
Когда Максим с Людой ушли, Игорь поднялся. Прикрыв ладонью глаза, посмотрел назад, в сторону оставленной палатки.
— Смотрите, кто это?!
Долотову показалось, что сквозь пургу белеет странный – то ли размытый, то ли растрепанный силуэт, нечто среднее между человеком и медведем. Игорь зажмурился.
Остальные тоже обернулись, но склон был пуст: внизу снег, поверху черно-серая муть.
— Померещилось…, — смущенно пробормотал Игорь. – Ребята, надо к палатке возвращаться. Рискнем. Иначе пропадем тут…
Криворученко сказал:
— Я не могу. Ногу не чувствую. Совсем…
С ним остался второй Юра, Донченко. Договорились, что они будут жечь костер, а трое остальных поднимутся наверх, оденутся и вернутся на лыжах, с теплыми вещами и спиртом.
— Держитесь, ребята, — сказал Долотов. – Мы постараемся быстрее.
Но подниматься было гораздо труднее, чем спускаться. Сил осталось мало, окоченевшие мышцы не слушались, а встречный ветер бросал в лицо снежную труху, слепил, валил с ног.
Первым во мгле потерялся Марат Лебедев. Он сбился, взял правее, чем нужно. Несколько раз падал и поднимался. Наконец упал – и больше не встал.
Добрынина и Долотов какое-то время держались вместе, но вот Зина на несколько шагов отстала – и уже не увидела Игоря. Кричать она не могла, сел голос. Девушка пригнулась к самой земле, побрела дальше одна.
