По следам Разрушителя

Отряд, посланный на помощь бедолагам-поселянам и изрядно потрепанный в схватке с последователями легендарных Текнов, в тот же день вернулся в лагерь. А еще пару дней спустя из столицы пришел долгожданный приказ: выступать в поход. К северным границам и дальше.
Первой целью похода, как приказ тот гласил, стало поселение клана, возглавляемого Вольгроном Сотней Шрамов. Это оный клан был виновен в разорении имперской заставы, случившемся летом. И ответный удар, вернее, попытка удара по этому поселению стоила двух боевых виман.
К нему и двинулись легионы. Вдохновляемые призывами командиров о том, что на карту поставлена гордость Империи Света, ее способность защитить свои земли и подданных. Воины шли, предвкушая возможность битвы — победоносной, конечно. И обещавшей быть легкой. Ибо ни один варварский клан не мог считаться ровней соединению из более десяти тысяч бойцов. Причем не только по численности, но и по выучке, вооружению.
Вот только понимали это и сами варвары. Да и разведка у Сотни Шрамов была организована неплохо. Не говоря уж о том, что три легиона — это все-таки не иголка. Утаить такое количество воинов, оружия, не говоря уж о повозках и ездовых животных, без которых не обходился ни один крупный военный поход, просто невозможно.
Поэтому о военных приготовлениях у границ Вольгрон узнал заблаговременно. И предпочел не гробить попусту клан в неравном бою. Но распорядился поселение — покинуть. Задумав увести людей подальше, в глухие леса… для начала.
Так что, пожаловав к частоколу, окружавшему то злополучное поселение, воины Империи не обнаружили за ним никого. И ничего, кроме пустых землянок и сараев. Даже поживиться внутри оказалось нечем. Одежду, съестные припасы, не говоря об оружии, хозяйственные варвары прихватили с собой. Скот тоже угнали. А предметы быта, вроде деревянной посуды, на взгляд имперцев были слишком убогими, чтобы на них позариться.
И потому только и осталось имперскому воинству, что сжечь брошенное поселение. Чтобы хоть как-то засвидетельствовать свою промежуточную, но вроде победу. Ну, или хотя бы душу отвести.
А командующему меж тем нашлось, о чем подумать. То ли поворачивать назад, по возвращении доложив о том, что миссия-де выполнена, то ли двигаться дальше. И тогда, возможно, добиться более впечатляющих результатов, чем превращение одного варварского клана в бродяг и погорельцев.
В итоге командующий соединением выбрал второй вариант. Справедливо рассудив, что не для того Империя согнала к северным рубежам столько сил и потратила наверняка уйму золота, чтобы свести потом всю затею лишь к прогулке длительностью денек-другой и вульгарному поджогу. Да его, командующего, в столице засмеют при таком исходе. И это в лучшем случае! А в худшем могут либо разжаловать, либо спровадить на покой. Доверив командовать разве что домочадцами и прислугой.
В общем, приказ двигаться дальше прозвучал. И воины продолжили путь вглубь диких варварских земель. Ожидая, кто с опаской, а кто с надеждой, что встретится им хотя бы один клан, коему можно будет дать отведать имперских мечей и копий.
Увы… а для кого-то, впрочем, и к счастью, но таковых до поры не находилось. В походе прошла неделя, другая, а на пути имперским легионам встречалось все то же. Покинутые поселения, пустые жилища. Даже тратить время на их поджоги уже не хотелось — удовлетворения оные не приносили.
А разгадка была проста. Когда женщины, дети, скот, ну и еще скарб кое-какой были надежно спрятаны в лесах, Вольгрон Сотня Шрамов разослал гонцов по другим кланам. Через них он, во-первых, сообщил о вторжении имперского войска, а во-вторых предложил другим вождям союз. Дабы вместе дать бой общему врагу.
Вожди соглашались. С неохотой, правда. Ибо отношения между кланами нельзя было назвать дружескими. И даже общий враг не мог заставить их совсем уж забыть о былых распрях. По этой причине варвары не объединялись со времен Малгора Краснорукого. Причем тот-то союз потерпел полный крах. Вместе с затеей Малгора вторгнуться во владения Империи, не ограничиваясь набегами.
Причем по роковому совпадению происходил тот печально известный вождь из того же клана, что и Вольгрон Сотня Шрамов. Что доверия последнему отнюдь не добавляло.
Но одно дело личные пристрастия с опасениями, а другое — обычаи. Согласно которым варвару предпочтительнее было сражаться, даже погибнуть в бою. А не бегать от схватки или отговариваться от нее. Противостоять же тысячам имперцев силами лишь своего клана смысла не имело точно. Это не то, что вожди — безбородые юнцы, и те понимали.