По следам Разрушителя

И потому, когда счет дням с начала похода пошел на второй десяток, а рядовые бойцы начали хоть тихо, но роптать, навстречу легионам Империи вышло целое войско. Несколько тысяч варваров, в нетерпении потрясавших оружием.
Встреча эта не стала для имперцев неожиданностью, тем более неприятной. Она была предсказуемой. По той простой причине, что в природе ничего бесследно не исчезает. Вот и варвары, бросившие свои дома, все равно где-то да должны были объявиться.
Более того! Для командующего то было вообще долгожданное событие — сражение с воинством варваров. И не только потому, что бездействие для этого опытного и деятельного военачальника сделалось совсем уж утомительным. Вдобавок, как рассуждал он, предвкушая битву, разгромить такую кучу врагов в одном месте всяко лучше, чем отлавливать каждый клан по лесам, болотам и горным ущельям.
А главное: в победе именно вверенных ему легионов командующий не сомневался. И дело было не только в численном превосходстве — заметном, видимом невооруженным глазом. Вдобавок вражеское войско больше походило на беспорядочную толпу. Особенно это бросалось в глаза на фоне боевого построения имперцев. Да и конницы у варваров было — кот наплакал. Не говоря уж о том, что имелось в распоряжении Империи кое-что, чего не было у варваров вовсе.
Порядок действий был отработан и теперь выполнялся без раздумий. Роли каждого из подразделений — давно расписаны. Свежие приказы, с коими теперь носились, высунув языки, гонцы, призваны были лишь напомнить, как и кому надлежало действовать.
Огромная масса людей и оружия пришла в движение. А первыми слово свое сказала магия. Множество световых шаров взмыли над строем имперских легионов, чтобы мгновение спустя, устремившись в сторону варварского войска, обрушиться на него сверху.
Шары падали, поражая вражеских воинов в самой гуще того, что варвары по недалекости своей считали строем. То один, то другой из них падал. Но товарищи их — те, что шли рядом — не останавливались. И тем более не собирались отступать.
Сколь бы ни была зрелищна магическая атака, а сраженные ею сотня-другая варваров, казались лишь каплей в человеческом море, продолжавшем двигаться навстречу имперцам. Но командующий не волновался. Ведь сражение только началось. И после магов настал черед проявить себя уже, собственно, воинам.
Выстроенные в ряд, навстречу варварам медленно и неотвратимо зашагали копейщики. Огромные прямоугольные щиты с изображением солнца прикрывали их от стрел, летевших с противной стороны. А копья, длинною в полтора человеческих роста, выставленные наконечниками вперед, готовы были опрокинуть передние ряды противника.
Вот первые варвары со стоном боли повисают и замирают, нанизанные на эти копья. И делая сами копья тоже уже непригодными для боя. Но сородичи убитых продолжают лезть, тысячами глоток вопя что-то устрашающее. Или, может, наоборот, подбадривающее — для своих. И не останавливают их ни стрелы, ни светящиеся шары или молнии магов.
А с обоих флангов на это дикое орущее сборище уже ринулись клинья конницы. Всадники врывались в гущу врагов, проносились сквозь нее, рубя мечами направо и налево и вытаптывая по большей части пеших варваров копытами лошадей. Целые борозды проделывали они в войске противника.
Но и варвары не бездействовали. В ход пошли секиры, боевые топоры, а также луки. Лошадям то подрубали ноги, то стрелами выбивали всадников из седел. И мало-помалу разящие, прорезающие клинья начали распадаться. Растворяясь в общей массе сражающихся людей.
За разыгрывающейся битвой командующий имперскими легионами следил с вершины холма. А наблюдая, вспоминал главное правило полководческого мастерства. Следовало нанести как можно больший ущерб противнику прежде, чем он будет способен ударить в ответ. Чем больший урон он понес в самом начале битвы — тем выше твои шансы на победу.
За себя командующий мог сказать, что сделал все возможное, чтобы оный урон был максимально возможным. Но вот обе рати, наконец, столкнулись, буквально вламываясь одна в другую, точно льдины в половодье. И бой превратился в свалку. В которой от него, командующего, со всеми его планами и приказами, уже почти ничего не зависело. А решить исход битвы могло… много чего. Включая даже настроение воинов и слепой случай.
На недостаток боевого духа имперцы не жаловались. Хотя бы потому, что битва прельщала их уже всяко больше, чем затянувшийся в своей бессмысленности марш по пока еще чужой земле. Но вот случай, представившийся-таки в этом бою, оказался для легионов вовсе не счастливым.
Внезапно внимание командующего привлекло гиканье боевого клича, донесшееся, на сей раз, из-за ближайшего